Вильямин после того, как в лазарете его напоили маковым молоком и вправили вывих, уснул мертвецким сном. Фред оказался там же с колотой раной в бедре — отделался легким испугом, можно сказать. Если бы удар гоблинского копья пришелся чуть левее, наконечник попал бы в артерию или кость, чуть выше и правее — и о потомстве охотник мог бы забыть, если бы не истек кровью на месте.
Дварф не спеша освежевал зайца и, взяв за задние лапы, показал ульгрейфу, все это время наблюдавшему за его манипуляциями, не отрывая немигающего взгляда.
— Ну, тебе какую часть? Может заднюю? Или переднюю? — Дагна поочередно указывал ножом на называемые части.
Ульгрейф склонил голову набок, а затем лёг, положив голову на передние лапы.
— Ты не из болтливых, как я погляжу, — хмыкнул дварф, кладя тушку на пенек, который заменял ему разделочную доску и рассек зайца пополам.
Дагна кинул половину тушки в котелок, а другую протянул своему новому спутнику.
— На, поешь.
Ульгрейф смахнул мясо с ладони дварфа и, облизнувшись, снова принял прежнюю позу. Дагна вытер ладонь о пучок травы, припасенный перед готовкой, и, поворошив угли в костре, поднял небольшой сноп искр.
— Не стоит тебе за мной ходить. Распорядись своей свободой с умом.
Ульгрейф тихонько сопел, прикрыв сапфировые глаза.
— Шлак, я говорю с собакой… — пробурчал Дагна, помешав похлебку оструганной веткой.
В темноте раздались быстрые шаги, и на свет вышел молодой парень. Судя по расшитому гербами камзолу, один из оруженосцев. Кашлянув для приличия, чтобы привлечь к себе внимание, юноша поклонился дварфу.
— Достопочтенный Дагна Тяжелый Молот, его милость граф Аргайл, владетель земель Ангрема, Сорба и Марезии, приглашает Вас в свой шатер на аудиенцию! — торжественно отчеканил он.
Дагна зачерпнул ложкой похлебку и, старательно подув на нее, попробовал. Досадливо причмокнув, он поглядел на юношу.
— Солью богат, сынок?
Оруженосец опешил и не сразу нашелся что сказать, но быстро взяв себя в руки, полез в поясную сумку.
— Прошу прощения, достопочтенный Дагна, — смущенно сказал он. — Соли у меня совсем нет, но я могу послать слугу в обоз, и ее мигом доставят!
— Ни к чему тревожить людей, натерпелись сегодня, устали. Ладно, может у его милости графа найдется горсточка-другая… — дварф подмигнул оруженосцу и отодвинул угли так, чтобы похлебка не выкипела и не пригорела, а потом закрыл котелок крышкой.
— Тогда прошу за мной, достопочтенный Дагна.
Дварф сунул ноги в сапоги и наклонился к спящему ульгрейфу.
— Если уж решил остаться со мной, то посторожи мои вещи, будь добр, — негромко сказал он и, запалив от углей щепку, сунул ее в погасшую трубку. С наслаждением дварф выпустил большой клуб дыма и поднялся.
Проходя мимо многочисленных палаток и костров, Дагна смотрел по сторонам. Кто-то, как и он, готовил ужин, негромко переговариваясь с товарищами, кто-то молча сидел и глядел в пламя, кто-то спал прямо у костра, завернувшись в походный плащ. И неизменно люди жались поближе друг к другу, будто бы боясь остаться в одиночестве этой ночью. Дагна слышал, как во сне солдаты бормотали что-то, иные с воплем подскакивали, утирали испарину и переворачиваясь на другой бок, снова погружались в беспокойный сон. Тут и там проходили вооруженные патрули. Пусть тише и реже, но все же раздавались сдавленные стоны раненых, которые изо всех сил старались не разбудить товарищей.
«Вот такая вот потеха», — подумал Дагна, попыхивая трубкой, прекрасно понимая состояние людей впервые попавших в бой, впервые проливших свою и чужую кровь, потерявших кто соратника, кто друга, кто руку или ногу.
К шатру графа Дагна подошел погруженный в свои мысли и едва не уткнулся носом в своего провожатого.
Двое телохранителей, стоящих у входа в большой, вышитый золотыми грифонами на красном фоне, шатер, преграждавшие дорогу внутрь, расступились, сделав шаг в сторону.
Юноша, сопровождавший Дагну, вытянулся во фрунт и отрапортовал.
— Томас Риг, оруженосец сэра Микобата, рыцаря Исгарда, барона Ангремского, кавалера ордена Защитника Исгарда высшей степени, героически павшего в Битве в Лесу! Достопочтенный Дагна Тяжелый Молот прибыл на аудиенцию к его милости графу и…
— Входи уже, Том, — негромко прервал речь оруженосца один из стражей. — Граф приказал без церемоний. И не шуми. Люди спят.
Юноша смущенно кивнул и, отодвинув полог шатра, сделал приглашающий жест дварфу.
Пыхтя трубкой, Дагна прошел мимо стражей и оруженосца. Едва переступив порог, дварф очутился в теплом, натопленном переносной железной печью, уютном помещении. Здесь не было ожидаемой для аристократов роскоши. Вместо резной мебели из драгоценных пород дерева, простые солдатские раскладные стулья и большой стол, такая же аскетичная кровать. Землю устилали не ковры, а шкуры коров и оленей. Вместо гардероба с дорогой одеждой, стоял походный сундук, окованный железом и стойка с доспехами и оружием владельца шатра.
