Движущиеся картинки полностью

Виктор осматривался. Остроконечной шляпы и большого посоха он успешно избегал, но инстинкты волшебника все-таки выработал. Неожиданно перед его глазами встал ушедший на дно город с осьминогами, неслышно заползающими в затопленные двери, и лобстерами, стерегущими улицы.

– Рок не любит, когда люди занимают больше места, чем должны. Все это знают.

«Я стану самой великой знаменитостью в мире, – вспомнил Виктор. – Так она говорила». Он покачал головой.

– Нет, – громко сказал он. – Ей просто нравятся афиши. Обычное тщеславие.

Даже ему самому это не показалось убедительным. Комната заметно вибрировала от…

…от чего? Виктор ничего подобного прежде не ощущал. Это определенно была какая-то сила. Что-то дразнившее его чувства. Не вполне магия. По крайней мере, не такая, к которой он привык. Но что-то казавшееся очень на нее похожим и при этом отличавшееся, как сахар от соли: форма и цвет такие же, но…

В амбициях магии не было. Сила была, да, но не магия… правда ведь?

В магии нет ничего сложного. Весь запутанный институт волшебничества был воздвигнут только для того, чтобы скрыть эту страшную тайну. Любой, у кого найдется терпение и немножко мозгов, может творить магию – именно поэтому волшебники прятали ее за ритуалами и остроконечными шляпами.

Фокус был в том, чтобы творить магию и выходить сухим из воды.

Дело в том, что человечество подобно пшеничному полю, а магия помогает тем, кто ее использует, вырасти повыше, и они выделяются на общем фоне. А это привлекает внимание богов и – Виктор засомневался – иных Тварей из-за пределов этого мира. Те, кто пользуется магией, не понимая, что делает, обычно приходят к печальному финалу.

Порой забрызгав собою всю комнату.

Он представил себе Джинджер, какой она была на пляже. «Я стану самой великой знаменитостью в мире». Если подумать, это было что-то новенькое. Не стремление обладать золотом, или властью, или землей, или еще чем-то из привычных составляющих человеческого мира. Просто стремление быть собой – настолько знаменитой, насколько это возможно. Не обладать, а быть.

Виктор покачал головой. Он ведь очутился в обычной комнатушке дешевого домишки в городке, в котором реальности – как… как… как… толщины в пленке для кликов. Разве это место для подобных размыш-лений?

Важно было помнить, что Голывуд совершенно нереален.

Он снова прошелся взглядом по афишам. Джин-джер говорила, что в жизни тебе достается лишь один шанс. Проживешь ты лет семьдесят, но шанс у тебя будет один, да и то если повезет. Только подумай обо всех прирожденных лыжниках, которые родились в пустыне. Подумай обо всех гениальных кузнецах, родившихся за сотни лет до изобретения лошади. Обо всех талантах, которым не нашлось применения. Обо все упущенных шансах.

«Повезло мне, – мрачно подумал Виктор, – что я живу именно в это время».

Джинджер заворочалась во сне. Что ж, хотя бы дыхание у нее успокоилось.

– Пойдем отсюда, – сказал Гаспод. – Это неправильно – что ты один в будуаре у дамы.

– Я не один, – возразил Виктор. – Она тоже здесь.

– Вот и я о том же, – сказал Гаспод.

– Гав, – преданно добавил Лэдди.

– Знаете, – сказал Виктор, спускаясь по лестнице вслед за псами, – мне начинает чудиться, что здесь творится что-то неправильное. Что-то проиходит, а я не знаю что. Зачем она пыталась попасть внутрь холма?

– Наверное, она в сговоре с кошмарными Силами, – предположил Гаспод.

– Этот город, и этот холм, и старая книга, и все остальное, – продолжил Виктор, не обращая на него внимания. – Все стало бы ясно, если бы я только понял, как они связаны.

Он шагнул в ранний вечер, в свет и шум Голывуда.

– Завтра мы отправимся туда при свете дня и разберемся в этом раз и навсегда, – сказал он.

– Не-а, не отправимся, – напомнил Гаспод. – Мы ведь завтра в Анк-Морпорк едем, забыл?

– Мы? – удивился Виктор. – Еду я и Джинджер. Насчет тебя не уверен.

– И Лэдди тоже, – сказал Гаспод. – Я…

– Хороший мальчик Лэдди!

– Да, да. Я слышал, как об этом говорили дрессировщики. Поэтому я должен отправиться с ним и проследить, чтобы он не угодил в какие неприятности.

Виктор зевнул:

– Ладно, я спать. Завтра, видимо, придется рано выезжать.

Гаспод с невинным видом оглядел улицу. Где-то распахнулась дверь; послышался пьяный смех.

– А я, наверное, немножко прогуляюсь перед сном, – сказал он. – Покажу Лэдди…

– Лэдди – хороший мальчик!

– …достопримечательности и всякое такое.

Виктор засомневался.

– Только допоздна не задерживайтесь, – сказал он. – А то его хватятся.

– Ну да, ну да, – кивнул Гаспод. – Спокойной ночи.

Он уселся и посмотрел вслед Виктору.

– Угу, – пробормотал он себе под нос. – Обо мне-то, конечно, никто не побеспокоится.

Гаспод взглянул на Лэдди, и тот немедленно подскочил, обратившись в слух.

– Ну ладно, щеночек-дружочек, – сказал Гаспод. – Пора тебя кое-чему научить. Урок первый: как добывать бесплатную выпивку в барах. Повезло тебе, – добавил он, – что ты меня встретил.

Два собачьих силуэта неловко брели по полуночной улице.

– Мы бедные ягнятки, – завывал Гаспод, – мы сби-ились с пути…