Движущиеся картинки полностью

– Гав! Гав! Гав!

– Мы заблудшие ягнятки, мы… мы… – Гаспод уселся и почесал ухо – точнее, то место, где, по его смутным представлениям, это ухо находилось. Его лапа неуверенно задрыгалась в воздухе. Лэдди с сочувствием поглядел на него.

Вечер прошел невероятно успешно. Гаспод всегда добивался бесплатной выпивки тем, что сидел и не-отрывно пялился на людей, пока им не становилось неловко и они не наливали ему блюдечко пива в надежде, что он выпьет его и уйдет. Методика была медленная и скучная, но работала хорошо. А вот Лэдди…

Лэдди показывал трюки. Лэдди умел пить из бутылок. Лэдди мог пролаять столько раз, сколько ему показали пальцев; Гаспод, конечно, тоже мог, но ему никогда не приходило в голову, что за такие фокусы полагается вознаграждение.

Лэдди умел подойти к юным девушкам, которых вывел прогуляться таящий надежду кавалер, и положить голову им на колени, и так проникновенно заглянуть в глаза, что кавалер покупал ему блюдце пива и пакетик крекеров в форме золотых рыбок, лишь бы только впечатлить свою возлюбленную. У Гаспода это никогда не получалось – ему рост не позволял дотянуться до коленок, да и в любом случае ничего, кроме криков омерзения, он таким образом не добивался.

Сначала он сидел под столом в недоуменном презрении, а потом – в пьяном недоуменном презрении, потому что Лэдди был сама щедрость и делился с ним заработанным пивом.

Теперь, когда их обоих вышвырнули на улицу, Гаспод решил, что настало время лекции на тему «Что такое истинный пес».

– Нельзя примыкать. Примыкаться. Пресмыкаться перед людьми, – выговорил он. – Ты же всю нашу породу подводишь. Мы никогда не сбросим оковы зависимости от человечества, если псы вроде тебя будут все время скакать от счастья при виде людей. Я, например, был лично оскорблен, когда ты плюхнулся на спину и притворился мертвым.

– Гав.

– Ты всего лишь собачка на побегушках у человеческих империалистов, – сурово проговорил Гаспод.

Лэдди прикрыл нос лапами.

Гаспод попытался встать, запутался в лапах и тяжело плюхнулся на землю. По его шерсти поползла пара крупных слез.

– Конечно, – сказал он, – у меня-то и шансов никаких не было, понимаешь? – Он кое-как поднялся на лапы. – Ну, то есть погляди, с чего я начал свою жизнь. Меня запихнули в мешок и швырнули в реку. В самый настоящий мешок. Милый маленький щеночек открывает глаза, восторженно оглядывает мир, все дела, а он, оказывается, в мешке. – Слезы скатились с его носа. – Первые две недели я кирпич мамой считал.

– Гав, – непонимающе посочувствовал ему Лэдди.

– Повезло мне, что меня скинули в Анк, – продолжал Гаспод. – В любой другой реке я бы утонул и отправился в собачий рай. Я слушал, что, когда умираешь, за тобой приходит такой большой черный пес-призрак и говорит: пришло твое племя. Пришло. Время.

Гаспод уставился в никуда.

– Но в Анке не утонешь, – задумчиво сказал он. – Твердая речка этот Анк.

– Гав.

– Собачья жизнь, – проговорил Гаспод. – Метафорически выражаясь.

– Гав.

Гаспод подслеповато посмотрел на сияющую, живую и безнадежно глупую морду Лэдди.

– Ты ведь ни единого клятого словечка не понял, да? – пробормотал он.

– Гав! – сказал Лэдди и поднялся на задние лапки.

– Счастливый ты, поганец, – вздохнул Гаспод.

На другом конце переулка послышался шум. Кто-то крикнул:

– Да вот же он! Ко мне, Лэдди! Ко мне, малыш!

Голос прямо-таки сочился облегчением.

– Это люди, – прорычал Гаспод. – Ты не обязан к ним бежать.

– Лэдди – хороший мальчик! Хороший мальчик Лэдди! – протявкал Лэдди и послушно, хоть и пошатываясь, бросился вперед.

– Мы тебя обыскались, – проворчал один из дрессировщиков, замахиваясь палкой.

– Не бей его! – крикнул другой. – Ты же все испортишь.

Он заглянул в переулок и встретился взглядом с Гасподом.

– Это тот кабыздох, что вечно в округе ошивается, – сказал он. – У меня от него мурашки по коже.

– Так кинь в него чем-нибудь, – посоветовал второй.

Дрессировщик нагнулся и подобрал камень. Когда он выпрямился, переулок уже опустел. Хоть трезвый, хоть пьяный, в некоторых обстоятельствах Гаспод отличался идеальными рефлексами.

– Видишь? – спросил дрессировщик, вглядываясь в темноту. – Он как будто мысли читает.

– Да это самая обычная шавка, – сказал его напарник. – Нечего из-за него беспокоиться. Давай-ка посадим нашего на поводок и отведем обратно, пока господин Достабль ничего не пронюхал.

Лэдди покорно вернулся с ними в студию «Век Летучей Мыши» и позволил посадить себя на цепь возле конуры. Возможно, ему этого и не хотелось, но было сложно понять это в паутине обязанностей, чувства долга и смутных эмоциональных теней, из которых состояло то, что за неимением лучшего слова приходилось называть его сознанием.

Лэдди пару раз, для пробы, подергал цепь, а потом улегся и стал ждать, что будет дальше.

Чуть погодя по ту сторону забора раздался тихий хриплый голос:

– Я бы прислал тебе напильник в косточке, так ведь ты его сожрешь.

Лэдди навострил уши.

– Хороший мальчик Лэдди! Хороший мальчик Гаспод!