— И знаешь, давай без лишних церемоний с «величествами». Моя фамилия Юрский, но, если хочешь, можешь называть меня как Конрарт — Юра.
— Хорошо, — похоже, Вольфрам немного растерялся. — Я пойду?
— Ага.
Фон Бильфельд отрывисто кивнул, щёлкнул каблуками и стремительно зашагал к ожидающим его гвардейцам.
— Приручить Огонь? — Юрский машинально взъерошил волосы. — А стоит ли?
Стоит ли вообще лезть не в своё дело? «Я же не собираюсь быть мао. Просто… просто почему он меня не предупредил?»
Деревня горела. Чёрные плотные клубы дыма поднимались к яркой синеве небес, которым не было никакого дела до суеты двуногих букашек. А на равнине перед деревней шёл бой.
«Как в кино, да, дружище? — зло подумал сидящий позади Вольфрама Юрский, мигом позабыв о боли в не привыкших к верховой езде мышцах. — Вот только статисты здесь гибнут на самом деле».
Показалось, или порыв ветра вместе с запахом гари действительно донёс до холма, где замер маленький отряд, слабый отзвук детского плача? У Юрского помертвело в груди.
— Почему они не пытаются погасить пожар? — ни к кому особо не обращаясь вслух спросил он.
Вольфрам задумчиво прищурился, разглядывая нечто, видимое ему одному: — Потому что это магический огонь. Просто так его не потушишь.
— Слушай, но это же твоя стихия! Сможешь приказать ей погаснуть?
— Нет, конечно, — Вольфрам изумлённо покосился на Юрского через плечо. — Противостоять Огню может только Вода, его антипод. Ты разве не знаешь?
— Да как-то не в курсе.
«И как ты собрался быть мао?» — к счастью, фон Бильфельд стал не задавать свой любимый вопрос вслух. Потому что сейчас Юрский легко мог его послать… за ответом к Истинному Королю, например.
Так, думай, приятель, думай. Ты же у нас крутой повелитель Воды, Грозы и всего такого. «Угу, только повелевал я ею всего один раз в жизни». Не важно, это как на велосипеде: если получилось однажды, то и снова получится. Наверное.
Юрский сконцентрировался. Магия лениво заворочалась где-то у основания позвоночника, нехотя потекла вверх — через солнечное сплетение к затылку.
— Ого! — изумлённый возглас Вольфрама отвлёк Юрского от ощущений в собственном теле.
— Чего там? — однако он уже и сам видел, что именно. Ясную синеву небес всё плотнее затягивали неповоротливые туши дождевых туч. «Вау, оно работает!»
— Мне надо подобраться поближе к деревне, — Говорить и сохранять концентрацию одновременно было невероятно сложно.
— С ума сошёл? Там бой кипит! Гвендаль с меня три шкуры спустит, если тебя зацепит шальной стрелой.
— Вы солдаты или где? — Юрский закрыл глаза, чтобы не распылять внимание понапрасну. — Не можете защитить одного человека от случайной стрелы?
Вольфрам скрипнул зубами и с силой дёрнул поводья, заставляя коня взвиться на дыбы: — Круговое построение! Сомкнуть строй! Цель: защита мао!
«Вот и славно», — с трудом удержавшийся позади Юрский покрепче ухватил своего нервного спутника за талию и вновь отрешился от происходящего. Там, под закрытыми веками, он видел набрякшие влагой медлительные тела туч. Ещё чуть-чуть, и они разродятся благословенным дождём. Ещё чуть-чуть…
И в этот момент его выкинуло из седла. Юрский кубарем покатился по жёсткой земле, и только чудо помогло ему ничего себе не сломать, не вывихнуть и не попасть под копыта.
«Господи, как же больно!»
Он зашевелился раздавленным жуком, пытаясь приподняться, осмотреться… А вокруг кипел бой. Из ушей будто вынули затычки, и какофония из криков, стонов и звона стали в клочки разрывала барабанные перепонки. «Что случилось? Где Вольфрам?» — Ничего не разобрать в этой круговерти.
— Мао! — Юрский обернулся на яростный звериный рёв. Прямо на него нёсся огромный гнедой жеребец, на чьей спине восседал белокурый воитель, рядом с которым любой Шварценеггер показался бы унылым задохликом. Судя по занесённому в замахе двуручному мечу, намерения у этого типа были далеко не мирными. «Мамочка!» — Юрский на четвереньках шарахнулся в сторону, рефлекторно втягивая голову в плечи. Однако неминуемого удара так и не последовало.
Человеку, возжелавшему крови двадцать седьмого мао, преградила путь несокрушимая скала.
— Гвендаль! — выдохнул Юрский.
— Ты собираешься что-нибудь делать, или так и будешь пялиться, как идиот?! — рыкнул тот. Справедливые, в общем-то, слова полоснули не хуже лезвия двуручника. Стало до слёз обидно — он так торопился, стёр себе о седло всё, что можно и нельзя стереть, пытался помочь им с пожаром, а они!..
