Позабыв, как дышать, Юрский безмолвно умирал, пока тонкая серебряная нить охватывала его шею. Близко, как же он близко, и нет сил сопротивляться, когда между ними осталось меньше шага. Когда можно просто податься вперёд — не движением даже, намёком на движение. Просто сделать знак…
Невесомое прикосновение чужих пальцев к ставшей безумно чувствительной коже и сразу за ним — прохлада металла. Оглушительно колотится сердце — ты разве не слышишь? Колени подкашиваются, а щёки горят огнём — ты разве не видишь? Я не смогу отказать — ты разве не чувствуешь?
Почему ты не чувствуешь?
Тяжесть кулона давит на ключицы, и Конрарт медленно убирает руки. Отступает назад.
«Почему?»
— Уже поздно, — говорит он хрипло.
«Да».
— Завтра будет насыщенный день.
«Да?»
— Проводить тебя?
— Не надо, — Юрский тоже сделал шаг назад. — Доберусь как-нибудь. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
До спальни Юрского вёл автопилот. Только после того, как за его спиной мягко закрылась дверь, он до конца осознал, по какой тончайшей грани прошёл только что.
— Ой, мамочки, — Юрский сполз на пол и обхватил голову руками. Распахнувшаяся перед ним бездна внушала просто парализующий ужас. Оказывается, несмотря на все обстоятельства, он до сих пор не был готов к правде — к
И тогда Юрский впервые в жизни поступил, как последний из трусов — он принял однозначное решение во что бы то ни стало немедленно вернуться на Землю. «Дождусь рассвета, — думал он, выстукивая зубами нервную дробь. — Как-нибудь найду конюшни и попрошу оседлать Искорку. А дальше дело техники: добраться до Дворца Истинного Короля и не мытьём, так катаньем заставить местного божка вернуть меня обратно. И пусть он только попробует мне отказать! Пусть только попробует…»
«Итак, если мы расположим рядом n- и p-полупроводники, то через границу между ними потечёт диффузный ток. Следовательно, появится потенциальный барьер, в какой-то момент основные носители заряда через него пройти не смогут, зато неосновные потекут в обратном направлении. И такой ток будет называться… будет называться… — Юрский краем глаза заглянул в тетрадку. — Будет называться дрейфовым. М-да».
До последнего экзамена оставалось меньше суток, однако готовился к нему, похоже, только он один. Ромка окончательно перебрался к подруге, Вована вообще уже неделю никто не видел. В общем, Юрскому были предоставлены все условия для плодотворной учёбы. Но вот как-то не училось.
Смешно — он так рвался обратно, чтобы теперь тупо пялиться в криво исписанные собственным неразборчивым почерком тетрадные листы. Где при этом витали его мысли? Он бы и сам не смог сказать. Юрский вздохнул и вышел на балкон.
Всё дело в дурацком ощущении, будто он занимается совершенно не тем, чем следует. Весеннее обострение чувства собственной бесполезности. Юрский скривился. Грёбанная рефлексия, как же она не вовремя.
В укромном уголке балкона, за ящиком с пустыми банками запасливый Ромка хранил НЗ в виде зажигалки и пачки синего «Bond». Юрский не считал себя курильщиком — баловство пару раз не в счёт, — просто сейчас рука сама потянулась за сигаретой. Щёлкнуло колёсико, язычок пламени обжёг край никотиновой палочки, и тут совершенно некстати ему вспомнилось, каким красноречивым молчанием отреагировал Голос-в-голове на последнее предложение от одногруппников покурить за компанию. Юрский вынул сигарету изо рта и обречённо погасил её о перила.
— Да что ж за хрень такая? — он ставшим привычным за последние дни жестом обхватил себя за плечи. Как долго ещё продлится это наваждение?
Признание собственной инаковости стоило Юрскому времени и немалого мужества, однако после он, стиснув зубы, попытался очертить границы собственных ненормальных желаний.
Эксперимент начался с женского пола. Были, были у них в общежитии весёлые девицы, готовые скрасить досуг почти любому желающему. Позубоскалив с ними на общей кухне, Юрский получил недвусмысленное предложение заходить, если что. Но так и не зашёл, побоявшись оконфузиться отсутствием нужной реакции в самый важный момент.
Потому что ни вид стройных ножек и округлых бёдер в прорезях коротенького шёлкового халатика, ни как бы случайно приспущенное плечико маечки не вызвали у него ни малейшей реакции.
Следующим пунктом стало гей-порно (в локальной сети
Неутешительный вывод напрашивался сам собой: по большому счёту, ему не были нужны ни женщины, ни мужчины. Ему жизненно требовался один-единственный человек, шансы на новую встречу с которым стремились к абсолютному нулю.
— Всё, хорош, — Юрский решительно шагнул обратно в комнату. — Обед и продолжаем вникать в устройство полупроводников. Ибо не фиг.
