Господин учитель получал побочный заработок, исполняя обязанности заготовителя на небольшом заводике, выпускавшем наждачную бумагу. В ранец он собирал осколки стекла, которые перетирал в порошок и сдавал на завод за соответствующую мзду.
Бывший инженер Бекеи подрабатывал на резке махорки, а бывший помощник судьи брался за любую временную работу, каждый раз завидуя тому, что у пленных офицеров-евреев есть процветающий во всех отношениях свой кооператив.
Учитель с мышиным лицом начал жаловаться на то, какие странные люди живут в этом лагере. Конечно, моральный и физический вред наносит им сексуальный голод, доводящий господ офицеров до гомосексуализма, рукоблудства, разных заболеваний и прямого безумия. Свою точку зрения учитель, для пущей важности, подкрепил рассказом о том, как один священник был доведен воздержанием до сумасшествия и даже умер.
— Ужасно! — заметил Керечен. — А от чего сошел с ума офицер, который спал до меня на этой кровати?
Горный инженер потрогал свои густые усики и уставился крупными телячьими глазами в стену, на которой сидела муха. Немного помолчав, он с олимпийским спокойствием произнес:
— И он из-за женщин загубил свою жизнь. Когда еще деньги были в цене, в лагерь приходили женщины. Была среди них одна. Звали ее Маруся. Молодая, но развратная. Фюштеи возьми и влюбись в нее. Она его сифилисом заразила.
«Лагерь для пленных — это вам не санаторий», — подумал про себя Керечен, но ничего не сказал.
На следующий день утром Керечен вместе с Покаи пошел в баню. В маленькой баньке, кроме них, никого не было. Покаи начал рассказывать Иштвану кое-какие истории из интимной жизни офицеров, но тот, занятый своими мыслями, почти не слушал его.
— На столе я видел одну книгу, — сказал Иштван, когда кадет на минутку замолчал.
— Это «Анти-Дюринг»? — спокойно спросил Покаи.
— Да. Откуда ты ее взял?
— Из библиотеки. Там она никому не нужна. Многие даже не имеют ни малейшего представления о том, что это за книга. А ты знаешь, о чем она?
— Слышал только, но, к сожалению, не читал, так как плохо читаю по-немецки.
— А хочешь прочитать?.. Уж не социалист ли ты?
— Да, конечно. И ты тоже мне показался таким.
Покаи смерил Иштвана внимательным взглядом:
— Гм… А если и так, что тогда?
— Видишь ли, дружище, тот, кто читает Энгельса, — наш человек. Больше того, мне стало известно, что у тебя в комнате есть враги.
— Это тебе судейский помощник поведал?
— Да. Мне сказали, что ты большевик.
— Разумеется, тебя предупреждали об опасности заражения большевистскими идеями?
— Меня ничем уже нельзя заразить, — холодно произнес Керечен.
— Тебе что, прививку сделали?
— Напротив… Меня уже заразили…
— Да? Где?
— В Красной Армии.
Покаи схватил Керечена за плечи и потряс.
— Рассказывай!.. Рассказывай все по порядку!.. — с нетерпением требовал он. — Я чувствовал, что ты какой-то не такой, как все. Хотя подожди! Давай оденемся и выйдем отсюда! Сядем где-нибудь у дороги и поговорим. Я тебе еще не сказал, что как раз через наш лагерь проходит старый Сибирский тракт, по которому когда-то гнали в ссылку арестованных. Пошли быстрее!
Вдоль дороги тянулся кювет. Керечен и Покаи сели на краю его и разговорились. Собственно, говорил в основном Иштван, а Покаи очень внимательно слушал его. Керечен рассказал все: о побеге с парохода, о скитаниях по тайге, о Зайцеве и его семье, о верном друге Имре Тамаше, о дядюшке Холосо, Драгунове и Бондаренко, о поездке в эшелоне, о Шуре и о том, как только случайно ему удалось избежать верной смерти…
— Словом, ты никакой не офицер? — спросил, выслушав его, Покаи.
— Конечно, нет. Охотнее всего я ушел бы отсюда в солдатский лагерь.
— Ну и глупо бы сделал, очень глупо. Там тебя сразу бы взяли под подозрение. Гораздо умнее, если ты у нас в комнате будешь вести себя нейтрально, безразлично… Не вмешивайся ни в какие разговоры и споры, особенно политические, как бы тебе этого ни хотелось. Я был бы рад, если б ты написал статью для «Енисея». Разумеется, под каким-нибудь псевдонимом.
— А что это такое — «Енисей»?
— Вполне серьезная газета, — начал объяснять Покаи, и глаза его засветились радостью. — Знаешь, кто ее редактирует? Людвиг, Дукес, Форгач, Дорнбуш… В ней они разоблачают поведение реакционных офицеров, рассказывают о нелегкой жизни солдат в лагере… Из нее ты многое узнаешь!.. Правда, мы эту газету пишем от руки… и всего в трех экземплярах. Один наш художник рисует для нее красочные иллюстрации. Газета эта в лагере переходит из рук в руки. Должны же и мы хоть что-то противопоставить националистической пропаганде, которую ведет созданный реакционными офицерами так называемый «Венгерский союз»…
— Все это для меня новость!..
