— А вот это не она? — спросил Билек, показывая нагайку, которую он держал в руке. — Я ее на шкафу нашел.
Тамаш толкнул Билека в бок и сказал:
— Товарищ Билек, как ты думаешь, не дать ли нам попробовать этой самой плетки всей семейке Матвея?
— Разрешите мне его проучить! У меня на это полное право имеется! — попросил мужик помоложе.
— А у меня что же, нет такого права? — заспорил с ним другой мужик. — Давай уж тогда вместе, так будет по справедливости.
— Хорошо, — проговорил Тамаш. — Я даю хозяину десять минут на размышление. Если он не ответит на мои вопросы… Тогда я передам его вам, и делайте с ним что хотите…
Жена Матвея громко зарыдала. Глаза Маньки горели жгучей ненавистью к обоим мужикам. Ноздри ее красивого носа трепетали, как у породистой лошади. Грудь высоко вздымалась.
До сих пор комиссар Игнатов молча следил за разговором. Теперь же он сказал:
— Если вы меня спросите, есть ли у вас, мужики, человеческое право бить этого негодяя плетью, могу вам ответить: такое право у вас, бесспорно, есть — дать ему столько же ударов, сколько получили вы…
— Этого будет вполне достаточно! — обрадовались мужики.
— Но есть и другая точка зрения… — продолжал комиссар.
— Какая еще другая? — перебил его мужик. — Нас били, вот мы сейчас и расплатимся сполна. Если сдохнет, туда ему и дорога: он это заслужил.
— Советский закон запрещает проводить самосуд!
Мужик постарше засмеялся:
— Закон, говорите? А вы думаете, они считались с законом, когда расправлялись с нами?..
— Может, им еще и адвоката дать? Не вы ли их защищать будете?
— Бей! Чего смотреть?! — крикнул мужик постарше.
— Не сметь! — крикнул Игнатов. — Всю семью мы отдадим под суд военного трибунала.
— Плевал я на трибунал! — выкрикнул мужик помоложе.
— Снимай рубаху! — заорал на Матвея другой мужик. — А не то я сам ее с тебя сдеру!
Матвей, его жена и дочь затряслись от страха.
— Не забывайте, что здесь я — комиссар! — Игнатов встал перед мужиками. — Вы не имеете никакого права здесь распоряжаться. Я не позволю чинить самосуд! Мы во всем сами разберемся, а этот кулак нам может понадобиться. Я даже имен ваших не знаю!
Мужики сразу же притихли и даже шапки с головы поснимали.
— Простите нас, товарищ начальник… — начал тот, что был помоложе. — Меня зовут Андреем Максимовичем Лабадкиным, а моего товарища — Петром Ильичом Бухновым… Разрешите нам вступить в ваш отряд… Когда в руках оружие, совсем по-другому себя чувствуешь.
— Ты тоже этого хочешь, Петр?
— Если можно… — Второй мужик растерянно комкал в руках картуз.
— Хорошо. Сегодня же вам выдадут обмундирование. Нам нужны смелые, сознательные бойцы… А сейчас не будем терять попусту время! Оружие перед вами, патроны тоже! Берите себе оружие! И вот вам первый мой приказ: найти место, где зарыты замученные кулаками мужики! Отрывать их будут Матвей с женой и дочкой. Они лучше вас знают, где закопали убитых. В случае неповиновения разрешаю стрелять… И, повернувшись к Тамашу, комиссар строгим тоном продолжал: — Имейте в виду, я не потерплю никаких телесных наказаний! Кто ослушается этого приказа, будет отдан под трибунал! Я еще вернусь.
— Слушаюсь! — по-военному ответил Имре. — Балаж и Билек остаются здесь! Старший — Билек! Как только найдете захороненных, немедленно доложите!
Едва комиссар Игнатов дошел до ворот, как Мишка, приставив к груди хозяина штык, рявкнул на него:
— Бери лопату! Да побыстрее!
За лопатами идти далеко не пришлось, так как они находились во дворе.
Оба мужика подталкивали Матвея, его жену и дочку прикладами.
— Кажется, вот тут лежат, под этой вот березой, — проговорил Петр.
— Не знаю, — злобно огрызнулся Матвей, на лбу которого выступили крупные капли пота. Он был насмерть перепуган и весь дрожал от злости, что два самых бедных в селе мужика сейчас командуют им.
Начали неохотно копать. Мишку такая работа явно не устраивала.
— Пошевеливайся! — Мишка толкнул Матвея прикладом. — Я сам ходил в батраках. Знаю, как вы, мироеды, заставляете работать на вас! И ты, госпожа, пошевеливайся! — прикрикнул он на дочку хозяина. — Это тебе не в постели нежничать с офицером! А то вот поглажу тебя прикладом, будешь знать! А ты, старая ведьма, чем кормила господ офицеров? Небось мясом? Мясо я тоже люблю. А нам лук да картошку предлагали… Налегай посильнее на заступ!.. Смотрите у меня, с покойниками аккуратно обращаться, а не то перестреляю, как бешеных собак!
В этот момент во двор вбежал Смутни.
— Командир роты приказал сдать все оружие. Он пришлет подводу! — передал он.
Имре раздраженно сдвинул брови:
— Хорошо, хорошо. Пусть забирают, только как бы оно вот-вот здесь не понадобилось. — И, заметив, что кулак с женой и дочкой тянут время, Имре крикнул Мишке: — Что ты на них смотришь? Всыпь им по первое число! Мать их за ногу!
Мишка замахнулся нагайкой и всыпал по очереди Матвею, его жене и дочери. Матвей в ответ на это зарычал, как тигр, жена его запричитала, а Манька взвыла. Получилось своеобразное трио.
— Замолчать! Мать вашу за ногу! — прикрикнул на них Мишка.
