— Великолепные!
— А как же ты до лагеря добрался? Ведь ты совсем не знаешь города!
Шандор Покаи, поняв, что любознательные жильцы не скоро успокоятся и оставят Иштвана в покое, бросил на него многозначительный взгляд.
— Я никак не могу уснуть. Выйду немного воздухом подышу. Ты не хочешь со мной пройтись? — предложил он Керечену.
— Брось дурить! — набросился на Покаи учитель. — Уводишь его, когда он остановился на самом интересном месте!
— Извините, пожалуйста. — Керечен наигранно поклонился. — Мне действительно нужно выйти на несколько минут. Я обещал Эрне Клаусу принести эликсир для волос. Он небось ждет не дождется.
В длинном узком коридоре горела на стене одна-единственная коптилка, от которой пленные обычно прикуривали.
— Все сделал?
— Все.
— А где был до сих пор?
— Об этом после, в подробностях, а сейчас только скажу, что ввязался в драку…
— Что? В драку? Мы же тебя предупреждали, чтобы ты не вмешивался ни в какие драки!
— Это получилось совсем случайно… Представь себе, что я встретил того русского унтера, который на пароходе замучил до смерти много наших товарищей, а потом приказал сбросить их в Каму… Думаю, он дезертировал из армии… Унтер был пьян и бродил по городу.
— И ты с ним связался? Да ты с ума сошел! Где все это произошло?
— На берегу Енисея.
— Вас кто-нибудь видел?
— Думаю, что никто.
— Ну, и чем же все кончилось?
— Я его убил.
— А с трупом что сделал?
— Оставил на берегу.
— Ну и влип ты в историю… Такого у нас в лагере еще не случалось. Что-то теперь будет?
— А ничего не будет! Что может быть? Умер он, и все. Свидетелей не было.
— А почему же ты не бросил труп в Енисей?
— И сам не знаю, как это получилось… Все не так просто… Револьвер я, правда, в реку бросил и ушел, а когда вспомнил о трупе, то уже поздно было. Вернуться я не решился.
Покаи сразу же посерьезнел.
— Не знаю, что из этого получится… — все время повторял он. — А сейчас пошли к Людвигу. Они ждут тебя.
Молча они пошли в турецкую кофейню.
— Ну наконец-то! — с облегчением произнес Людвиг. Лицо его просветлело. — Передал?
— Передал. Товарищ Силашкин уже в пути.
— Где же ты бродил до сих пор?
Керечен подробно рассказал о том, что с ним случилось. Все внимательно слушали рассказ, не перебивая Иштвана.
— Как человек, я могу понять, чем ты руководствовался, — заговорил Кальман Людвиг, когда Керечен замолчал. — Но если взглянуть на твой поступок с политической точки зрения, то надо признать, что ты совершил ошибку. Ты забыл, что мы не анархисты. А вывод напрашивается вот какой: ты еще не умеешь мыслить так, как положено марксисту. До сознательного большевика тебе пока еще далеко…
— Не суди слишком строго, Кальман, — решил заступиться за Керечена Форгач. — В конечном итоге он действовал храбро…
Дукес покачал головой, не соглашаясь с ним:
— Действовал он неправильно. Он подвергал опасности и себя, и нас. С этим Драгуновым вообще не следовало связываться. Нужно было избежать встречи с ним. Наши судьбы отнюдь не зависят от результата вашего поединка с унтером. Ваш Драгунов — всего лишь марионетка в руках буржуазии.
— Хорошо еще, что Керечен вышел в город по фальшивому пропуску, — заметил Людвиг. — Белые наверняка начнут разыскивать преступника. Пропуск Керечена нужно немедленно уничтожить. А ты, Иштван, завтра утром первым делом сбрей усы. Одежду тебе тоже не мешало бы сменить. Особенно бросается в глаза твой темно-зеленый френч, который ты получил через Красный. Крест.
— У меня есть лишний френч серого цвета. Наденешь его и будешь носить, — предложил Покаи.
— Правильно. И смотри, будь осторожен в комнате… Придумай какое-нибудь объяснение…
— Я уже думал об этом, товарищ Людвиг, — проговорил Керечен. — Им я сказал, что был в публичном доме…
Людвиг тихо засмеялся:
— Ну, теперь тебе не избавиться от расспросов господина учителя… Некоторое время мы не будем посылать тебя в город. А когда пройдет время, снова будешь выходить. Сейчас иди быстрее в барак и хорошенько выспись!
В тот вечер Иштван долго не мог уснуть. Закрыв глаза, он долго лежал, вспоминая все, что с ним произошло днем.
«Убить Драгунова! Интересно, что сказал бы на это Имре Тамаш, если бы узнал? Увижу ли я его когда-нибудь? Смогу ли рассказать ему обо всем? Драгунов свое получил… Э, не стоит теперь об этом думать. Лучше вспоминать Шуру… Какая изумительная девушка!»
Однако как Иштван ни старался, он никак не мог отогнать неприятные воспоминания…
Порой перед глазами Керечена возникало искаженное злобой и ненавистью лицо унтера. Руки Иштвана вздрагивали, и кулаки сжимались, чтобы нанести удар… Более того, он даже что-то пробормотал.
В комнате был полумрак, горела лишь лампа на тумбочке у господина Зингера, который еще не спал и бросал любопытные взгляды на кровать Керечена.
Вдруг Иштван услышал шепот господина учителя:
— Скажи, какая тебе досталась женщина? Блондинка? Пухленькая или худая? Молодая?
— Лет восемнадцать ей. Стройная такая, черноволосая.
— Гм… Ты меня как-нибудь сводишь к ней?
— Свожу.
— Когда?
— Когда снова получу пропуск, и когда ты такой же получишь.
