Через несколько минут белые поднялись и пошли дальше. Снова раздалось сразу три выстрела, но ни один из них в цель не попал. Белые опять залегли.
— Товарищи, стреляйте не торопясь, — тихо заметил Имре. — Они пока еще не поняли, откуда мы стреляем… Пусть подойдут поближе, а тогда уж мы их из пулемета встретим.
Заметив, что стрельба прекратилась, белые осмелели и пошли вперед.
В этот момент раздался выстрел с лестницы, которая вела на чердак.
— Что такое?! Кто стрелял? — подскочил к люку Имре.
— Это я выстрелил в сад, — объяснил Билек. — Там что-то пошевелилось, я подумал, что человек. Наверное, показалось. Пусть Смутни сменит меня, я хочу быть с вами.
— Давай, я не против, — согласился Имре. — Сейчас он тебя сменит, потом ты его.
Смутни спустился вниз и уселся на самую нижнюю ступеньку, откуда ему было хорошо видно кулака и его жену. Смутни закурил и ехидно спросил у кулака:
— Не хочешь ли закурить, Матвей?
Хозяин молча бросил в его сторону взгляд, полный ненависти.
— А то дам разок затянуться. Кто знает, может, это твоя последняя цигарка в жизни. Хотя тебе теперь уже все равно.
— Всех вас тут сейчас перестреляют, — злобно прошипел кулак.
Смутни, как ни в чем не бывало, пожал плечами:
— Возможно… Но перед этим я прикончу тебя. Кто-кто, а ты уже не увидишь нашей смерти.
Матвей задумался.
— Ну, говори, чего хочешь, — разрешил ему Смутни.
— Ты не мадьяр, я чувствую по разговору. Ты словак…
— Ну и что из того, хозяин? Что, я спрашиваю?
— Дай закурить… Ты совсем не такой, как эти мадьяры… Сказывается славянская кровь.
Смутни почувствовал, что кулак, видимо, не зря начал этот разговор. Что-то, наверно, сказать хочет.
— Да, я из славян, Матвей. А все славяне — братья.
— Ты тоже так думаешь?
— Да, думаю, Матвей.
— Я не умею хитрить, скажу прямо: если бы ты был таким же, как те чехи и словаки, что с нами плечом к плечу сражались, то было бы хорошо… Я был бы тебе благодарен, если бы…
Лайош Смутни, казалось, нисколько не удивился предложению кулака:
— Я тебя понял, хозяин. Скажи мне только откровенно, не страшно тебе умирать?
Матвей осклабился:
— Дурак ты! Чего мне бояться? Не все ли равно, когда меня расстреляют: раньше или позже? А наши перебьют вас. А если не перебьют, тогда вы отдадите меня под трибунал… Надеюсь, ты понимаешь мое положение?
— А ты совсем не глупый мужик, Матвей, — заметил Лайош. — Ну, говори, чего ты хочешь?
— Сначала дай курнуть, а потом уж скажу.
Лайош сунул в рот Матвею цигарку. Тот несколько раз глубоко затянулся.
— Послушай, — попросил кулак, — развяжи ты меня и старуху. Своим скажешь, что мы убежали. А еще лучше, если и ты с нами уйдешь… Постой, не перебивай меня, я знаю, что говорю. У нас в селе столько сил, что вам с нами все равно не справиться. Все вы тут погибнете, до последнего… Мой сын приведет сюда своих людей. Может, это они сейчас и стреляли. А сын у меня шутить не любит… Подожди, я еще не кончил… Если пойдешь со мной, никто тебя не обидит. Глупые вы какие… Небось думаете, что теперь Колчаку пришел конец и вы дойдете до самого Владивостока. Не надейтесь! Весь христианский мир ополчился против вас: Америка, Англия, Франция, Германия… А уж со всем-то миром вам никак не справиться!
Лайош слушал кулака с серьезным выражением лица.
— Возможно, Матвей, ты и прав. Скажи, что ты сделал бы на моем месте?
Однако ответить кулак уже не успел: с чердака раздалась ожесточенная стрельба.
Когда белые подошли совсем близко к дому, Билек, лежавший за пулеметом, открыл огонь. Сначала пули ложились позади белых, но он сделал поправку и накрыл их. Удрать удалось всего троим-четверым. Но и тех уложили на землю меткие выстрелы Мишки Балажа и двух русских бойцов.
Первая атака белых провалилась. Однако в конце улицы уже готовилась к атаке другая группа белых. Учтя горький опыт своих предшественников, беляки на этот раз рассредоточились и приближались к дому кулака Матвея, прячась за стены домов и заборы.
С противоположной околицы села тоже доносилась стрельба.
— Стрелять? — спросил Билек у Имре.
— Подожди еще… Пусть поближе подойдут.
— Ладно, пусть подходят, — согласился Билек и начал, как ни в чем не бывало, высекать огонек для цигарки.
Наступили томительные минуты ожидания. Стрельба на околице усилилась. Видимо, там разгорелся ожесточенный бой.
— Сейчас начнем, — тихо сказал Имре. — Откроем огонь одновременно из трех пулеметов. Тимар, будешь подносить патроны! Смотри сам, чтобы ни у кого не было недостатка в патронах. А теперь… Огонь! — скомандовал он.
И в тот же миг заговорили три пулемета. Они стреляли недолго: оставшиеся в живых белые резво пустились наутек. Однако радоваться бойцам не пришлось, так как с противоположной стороны тоже показались белые.
— Осторожно! — успел крикнуть Петр. — Они стреляют по нас!
И действительно, пули свистели совсем рядом. Пришлось быстро перекладывать мешки с землей и изготавливаться для ведения огня в другом направлении.
— Ну, товарищи, покажем теперь и этим гадам, где раки зимуют! Огонь!
Затараторили пулеметы, защелкали затворы винтовок.
