Разгромленные части армии Колчака беспрерывно отходили в восточном направлении. Буржуазные газеты были уже не в состоянии воодушевлять белых на борьбу. Стоимость денег катастрофически падала день ото дня. Росла спекуляция. Городские военные комендатуры практически не имели никакой силы. Белые с трудом удерживались у власти, опираясь в основном на части интервентов.
Тридцатого июля 1919 года в казармах, расположенных по соседству с офицерским лагерем, еще на рассвете поднялся невероятный шум и гвалт.
В комнату Керечена заглянул через окошко какой-то офицер и громко крикнул:
— Господа! Русские солдаты подняли мятеж!
— Что такое? Как вы сказали?
«Значит, восстали солдаты тридцать первого пехотного полка!» — мелькнула у Иштвана мысль.
— Слышали?! Они начали стрельбу. Быстрее вставайте!
Иштван вскочил с койки и вылез в распахнутое настежь окно, справедливо полагая, что идти по длинному коридору сейчас — уже никому не нужная роскошь.
Покаи выскочил вслед за ним и на ходу крикнул:
— Ты куда?..
Иштван остановился.
«А действительно, куда это я так разогнался?» — подумал он.
Мимо них в сторону распахнутых настежь лагерных ворот бежал молодой солдат с винтовкой в руках.
— Эй, что случилось? — спросил у него Керечен.
Солдатик на миг остановился и, ткнув рукой в сторону казармы, скороговоркой выпалил:
— Наши разоружают офицеров! Пошли с нами!
— Каких офицеров? Как? Зачем? — забросал солдата вопросами Иштван, но тот, уже не слушая его, бежал дальше.
Мимо них пробежали еще несколько русских солдат. Все они очень спешили. Сквозь открытые лагерные ворота можно было видеть небольшие группы вооруженных солдат, которые торопливо удалялись в сторону города.
— Боюсь, что новобранцы обоих полков несколько поспешили выступить, — с сожалением заметил Покаи. — Линия фронта еще довольно далеко от города. Восставших могут окружить и задушить… Риск слишком велик… А подмоги ждать, по сути дела, неоткуда… Подобные выступления напоминают мне средневековые восстания, когда восставшие добровольно шли на плаху, воодушевленные собственным фанатизмом.
Керечен считал, что сейчас не время болтать. Нужно как можно скорее доставать оружие. Весь вопрос заключается в том, где его достать…
Где-то совсем рядом послышалась ружейная стрельба.
Заслышав стрельбу, пленные в лагере начали собираться группами: отдельно венгры, австрийцы, немцы, турки, арабы.
— Какое безумие! — воскликнул один австриец. — Какое безумие! — повторил он. — Младенцы! Сопляки! Да их всех можно привести в чувство несколькими пулеметами!
— Вот когда нужно освобождать пленных! — философствовал в группе венгров какой-то офицер. — Да, если нас сейчас вооружить, мы можем разбить всю колчаковскую банду, а через месяц преспокойно поехать по домам.
— Да это не что иное, как коммунистическая пропаганда! — воскликнул какой-то старший офицер. — Честный венгр не станет городить такой чепухи!
— И это вы называете чепухой? А разве народ не имеет права изъявлять свою волю?
— Господин кадет, будьте осторожнее в выборе выражений! Смотрите, как бы вам не пришлось отвечать за свои слова!
— Господа! Господа! Умерьте свой пыл! Сейчас самое главное — сохранить полное спокойствие! Ведь мы находимся в офицерском лагере для военнопленных, а не на каком-нибудь митинге.
Стрельба, доносившаяся из-за забора, стала чаще и громче. Более того, через минуту несколько раз глухо ухнула пушка.
Австриец, который только что говорил о безумии, довольно улыбнулся:
— Ну вот, слышите! Так должны поступать настоящие солдаты! Пусть теперь попрыгают эти красные повстанцы!
Керечен толкнул Покаи в бок и шепнул:
— Разобьют они бедняг… Как бы мне хотелось заткнуть глотку этому паршивому австрияку!
— К сожалению, мы ничего не можем сделать! Оружия-то у нас нет, — ответил Покаи, метнув в сторону австрийца взгляд, полный ненависти и неприязни.
— Ну, что я вам говорил? — громко засмеялся австриец. — Довольно нескольких пулеметов, а уж если пушку, то… До десяти часов здесь будет тишина, как на кладбище.
В открытые ворота можно было видеть, как к казармам из города бежали русские солдаты, многие из них — уже без оружия.
— Пошли выйдем из лагеря! — предложил Покаи. — Нам нужно разыскать товарища Дукеса. У меня нет никакого желания выслушивать бред сумасшедших офицеров.
Однако ни Керечену, ни Покаи не пришлось выходить за ограду лагеря, так как Дукес, Людвиг и Форгач, которых они хотели найти, стояли около изгороди и о чем-то таинственно переговаривались. Вид у всех был довольно озабоченный.
— Удивляюсь смелости русских солдат, — со вздохом произнес Людвиг.
— Я бы охотно присоединился к ним, — откровенно признался Керечен.
— Да, это был бы самый лучший выход, — согласился с ним Дукес. — Уж если нам суждено умереть, то смертью героев. Ведь большинство офицеров в лагере настроено против нас.
Тем временем стрельба утихла, только где-то вдали татакал пулемет.
— Слышите? Быть может, это как раз наши… Наших несколько человек тоже там есть! Они действуют в заслоне, чтобы дать возможность русским товарищам отойти без излишних потерь.
