Перед строем пленных появился молодой чешский офицер. Он начал говорить по-венгерски:
— Хочу довести до вашего сведения, что в связи со вчерашним солдатским бунтом мне приказано провести тщательный обыск в ваших бараках. А пока мои солдаты будут проводить обыск, вы останетесь здесь, в строю. Всякий, кто осмелится сойти с места, будет арестован! Если же кто вздумает бунтовать, я прикажу открыть по вас огонь из пулеметов! — То же самое он сказал и по-немецки.
Белочехи спешно разошлись по баракам, чтобы обыскать все помещения. Разбрасывали все вещи, искали какие-то бумаги и прокламации…
Минуты тянулись томительно медленно. Пленные все стояли на одном месте, устало переступая ногами. Пытались отсюда, из строя, разглядеть, что делается у них в бараках. Но разве отсюда увидишь?
Некоторым из них казалось, что чехи устанавливают пулеметы, направляют их на строй пленных. Так ли это на самом деле, или только кажется уставшим, испуганным пленным?
«Неужели они отважатся на такое злодейство? Ведь еще совсем недавно они были, так сказать, нашими коллегами по судьбе. Сидели в лагерях для военнопленных, мечтали о свободе… А теперь? Как быстро белым удалось переманить их на свою сторону! Как быстро удалось отравить их ядом шовинизма и национализма! А яд этот действует чрезвычайно быстро и эффективно…» — думал Керечен.
— Разойдись! — послышалась наконец долгожданная команда.
Пленные направились по своим местам, чтобы собрать свои вещи, которые валялись по всему бараку.
Как только белочехи удалились, Покаи и Керечен вышли из барака во двор.
Лагерь медленно оживал. Пленные собирались небольшими группами, о чем-то тихонько переговаривались.
Через несколько минут по лагерю промчался чех Габор. Он подбежал к Покаи и, задыхаясь, выпалил:
— Их забирают!
— Кого?
— Дукеса, Людвига, Форгача и еще несколько человек.
— Куда забирают?
— В солдатский лагерь.
— Кто забирает?
— Белочехи.
Керечен, Покаи и еще человек пять пленных побежали к бараку.
Чешские солдаты на самом деле уводили группу пленных в солдатский лагерь. Кроме названных Габором товарищей среди арестованных оказались и руководители «Венгерского союза» — Катона, Пели…
Получилось так, что ненависть шовинистов вылилась не только на головы коммунистов, но и на националистов из «Венгерского союза». Довольно редкий случай, когда волк готов, перегрызть глотку другому волку…
Артур Дукес шел, не опуская головы. Он, как и всегда, держался на удивление спокойно и с достоинством. Арестованные, увидев, что навстречу им бегут товарищи, приободрились, не желая показать своей слабости…
Лицо у Кальмана Людвига бледное, бескровное. По всему чувствуется, что он с трудом держит себя в руках.
Рядом с ним бредет Форгач. Вид у него такой, как будто он только что вышел из солдатского барака, где читал «Манифест коммунистической партии»…
Вслед за ними идут другие товарищи: Павел, Гашпар…
Любопытно, как попал в группу арестованных Гашпар, этот тихий молодой человек с приятной улыбкой? Коммунистом он не был. Всего лишь месяц назад он начал посещать их беседы.
Офицеры-аристократы с удивлением смотрели на арестованных. Они никак не могли понять, как это их руководители оказались в одном ряду с коммунистами…
«Что же это такое? Мир, что ли, перевернулся? Если расстреливают большевиков и евреев, то туда им и дорога, они это заслужили, — думали пленные аристократы. — Но что эти чехи хотят от настоящих господ, верующих христиан?»
Через минуту арестованные оказались за лагерным забором. Их повели ко рву, перед которым обыкновенно производились казни. Через несколько минут со стороны рва донеслись выстрелы. Стреляли из винтовок, присланных интервентам Антантой. Патроны тоже Антанта прислала. Так было совершено очередное убийство. Одно из многих… Тела расстрелянных забросали тонким слоем земли — стоит ли особенно стараться?..
На глаза Керечена невольно набежали слезы. Рыдания перехватили горло.
Покаи стоял рядом с Иштваном. Оба они не могли смотреть друг другу в глаза.
— Пойдем найдем Дорнбуша, — тихо предложил Покаи, и в его голосе слышались с трудом сдерживаемые рыдания.
— Пойдем, — согласился Керечен.
Дорнбуш жил в третьем бараке, в крохотной комнатушке. У него было очень много книг. На полке, висевшей над кроватью, стояли книги: русские, венгерские, немецкие, французские…
Дорнбуша в комнате не оказалось.
— Его недавно увели куда-то белочехи, — сказал один из пленных, живущих в бараке.
Покаи и Керечен молча вышли во двор.
«Вот и Дорнбуша забрали… Кто же остался на свободе из коммунистов? Кто теперь будет руководить нами, давать указания? Врагам достаточно протянуть руки, чтобы схватить нас за горло. Вот и настало время для господина доктора Пажита. Стоит ему только открыть рот, произнести слово — и не бывать в живых ни Керечену, ни Покаи. Вполне возможно, что он уже сейчас сидит у начальника лагеря…»
Такие невеселые мысли бродили в голове у Керечена и Покаи.
— Скажи, — тихо начал Керечен, — ты не боишься, что Пажит может донести и на нас с тобой?
