Волан-де-Морт задумался. Он явно рассчитывал на нечто большее. Рэйчел во время этой передышки немного расслабилась и исподволь рассматривала его. Чувство, которое она испытывала, глядя на него, было сродни тому, которое вызывал у неё вид паука или сколопендры. Безотчётный страх, гадливость и брезгливое содрогание. Во что же этот урод превратил себя ради власти над людьми, возможности держать их в страхе, ради того, чтобы заниматься этим вечно… Рэйчел чувствовала, как в ней закипает злость, и прежде всего — злость на себя. Кого она боится? Вот этого жалкого клоуна? Кровавого, опасного, но жалкого в своих потугах запугать, произвести впечатление, нагнать страху своим кривлянием… И Рэйчел выпрямилась, внутренне расправила плечи и посмотрела прямо в глаза этому пугалу. Жалкий. Убогий и жалкий в своём стремлении возвыситься любой ценой, властвовать над всеми, даже над самой смертью. Нащупав главное слово, которое ассоциировалось у неё с Волан-де-Мортом, она обрела внутренний стержень и была готова продолжить беседу.
— Ну что же… Я подумаю, как это можно использовать в моих интересах. Жди моего приказа и будь готова приступить к работе в любой момент. И будь благодарна мне за то, что тебе дарована жизнь. Грязнокровкам не место среди волшебников. Но я умею ценить одарённых людей, даже если они не могут похвастаться чистотой крови. И помни. Если ты посмеешь ослушаться и вздумаешь хитрить, ты и твои близкие — вы все умрёте в страшных муках. А чтобы ты заранее знала, что вас всех ждёт… — Волан-де-Морт взмахнул палочкой, — Круцио!
Дикая боль пронзила тело Рэйчел, выворачивая его наизнанку. Тысячи раскалённых игл вонзились в него, будто протыкая насквозь. С хрустом выкручивались суставы, кожа покрывалась багровыми полосами, как от ударов бича. Из некоторых сочилась кровь, некоторые вздулись синими рубцами. Рэйчел упала на пол, свернувшись в комок, инстинктивно прикрывая живот и лицо. Поначалу она пыталась сдержать крик, но боль затопила её сознание, взорвалась в нём яркой вспышкой и Рэйчел издала громкий, протяжный, отчаянный вопль, от которого Снейп оцепенел, едва не потеряв сознание. Следующий крик Рэйчел привёл его в чувство.
— Мой Лорд, — вкрадчиво заговорил он, — если эта…грязнокровка сойдёт с ума от боли, она не сможет быть вам полезной.
— Ты прав, Северус. Я увлёкся, — Волан-де-Морт опустил палочку.
Тяжело дыша, отхаркиваясь и дрожа всем телом, Рэйчел медленно приподнялась, опираясь на руку. Лёжа на полу, в собственной моче и испражнениях, в разорванной одежде, с кровавой пеной на губах, она из последних сил с ненавистью взглянула прямо в глаза Волан-де-Морта и еле слышно, запинаясь на каждом слове, произнесла:
— С-слышишь, уб-богий… Скажи… этому… д-директору…чтоб…повысил м-мне ж-жалованье… Работа у…него… п-плохо сказывается…н-на…моём…здоровье, — и потеряла сознание, рухнув лицом вниз на каменные плиты пола.
На краткий миг гордость за эту девочку затопила в Снейпе все другие чувства. Она ещё и шутит, чёрт её побери! Но сразу вслед за восхищением пришла мучительная невыносимая боль. Всё его существо рвалось к ней — обнять, схватить на руки, помочь, спасти… Но он стоял перед хозяином со своим обычным невозмутимым выражением лица и почтительно слушал ненавистный голос:
— Северус, забирай её отсюда и проследи, чтобы она никуда не сбежала. Вся ответственность за это лежит на тебе. Ты понял?
— Да, мой Лорд, — Снейп поклонился, взмахнул палочкой, приподняв безжизненное тело Рэйчел над полом и вместе с ним покинул зал.
Рэйчел не помнила, как, выйдя за дверь, он схватил её на руки, прислушиваясь к едва заметному дыханию, закутал в свою мантию, как они трансгрессировали к воротам Хогвартса, как он на руках принёс её в больничное крыло, отчаянно прижимая к себе, как будто пытаясь таким образом отдать ей свою энергию, свои силы, саму жизнь… Каким высокомерным тоном он сказал вышедшей к ним навстречу мадам Помфри:
— Мисс Хаксли подверглась воздействию Круциатуса. Надеюсь, вы знаете, что делать.
Как он уложил её на кровать и ещё несколько секунд простоял над нею, не в силах заставить себя уйти. И как он почти бегом покинул больничную палату, когда мадам Помфри подняла на него изумлённые глаза, взглянув на раны, покрывавшие тело Рэйчел.
Северус метался по комнате из угла в угол, дав, наконец, волю своим чувствам. Шёл третий час ночи. Всё его существо рвалось туда, в больничное крыло Хогвартса, где на простой казённой койке сейчас лежала Рэйчел. Его Рэйчел, израненная и истерзанная, но не сдавшаяся, не побеждённая. Он порывался бежать к ней, потом останавливался, понимая, что этого делать нельзя, что его могут увидеть и тогда… Тогда вся игра, ради которой было принесено столько жертв, пойдёт насмарку. Северус садился на стул, крепко стискивал руки и пытался справиться с собой. Но через минуту вскакивал, снова бросаясь к двери и замирал, прижавшись к ней лбом и сжатыми до боли кулаками. Не в силах больше терпеть эту пытку, он наложил на себя дезиллюминационные чары и быстрым шагом направился в больничное крыло.
***
