Ах, Поппи Помфри… Сколько чужих тайн узнала на своём веку эта тихая, неприметная женщина! Сколько секретов хранилось неразглашёнными в её большом сердце! Сколько ею было увидено и услышано за время долгого пребывания на посту школьного целителя… И не было ни одного случая, когда тайна, ставшая её достоянием, получила бы огласку.
В нынешнем году работы у Поппи прибавилось. В Хогвартсе царили порядки, при которых дети попадали к ней десятками. Возмущению мадам Помфри не было предела. Однажды привычная сдержанность изменила ей, и она в весьма резких выражениях высказала Снейпу всё, что думает по этому поводу. Он посмотрел на неё своим тяжёлым взглядом и устало произнёс:
— Мадам Помфри. Идите к себе и занимайтесь своим делом. Это единственное, чем вы можете помочь.
Поппи помнила Северуса мальчиком. Ей иногда приходилось оказывать ему медицинскую помощь. Он всегда был скрытным и неразговорчивым. На её вопросы, откуда у него синяк или ссадина, он неизменно отвечал: «Упал» или «Ударился». Она подозревала, что ему не давали житья школьные хулиганы, но никогда не лезла к нему в душу, молча делая своё дело. Но ей всегда было жаль его. Вот и тогда ей показалось, что за его сдержанностью скрывается нечто большее, чем просто безразличие. И она, вздохнув, последовала его совету.
Проснувшись по привычке среди ночи, мадам Помфри встала тихонько, чтобы никого не разбудить, и направилась к постели Рэйчел Хаксли, отделённой ширмой от других пациентов. Не доходя нескольких шагов, она остановилась, всматриваясь в полутьму помещения, освещаемого парочкой свечей. У постели мисс Хаксли явно кто-то был. Посетитель был почти невидим и смотрелся тёмным расплывчатым пятном, в котором невозможно было узнать, кто же это такой. Можно было только догадаться, что он стоит на коленях у кровати Рэйчел, но невозможно понять, с какими намерениями он там находится. Впрочем, поднимать тревогу мадам Помфри не стала. В полутьме она разглядела руку Рэйчел, обнимающую незнакомца за шею и делающую движения, в которых безошибочно можно было узнать поглаживание по волосам. Поэтому Поппи развернулась и ушла к себе так же тихо, как и появилась. Рэйчел Хаксли имела полное право на личную жизнь. А кто был её избранником, мадам Помфри не касалось. Сейчас его присутствие было для девушки более благотворным, чем все снадобья больницы. А для Поппи не было ничего важнее, чем здоровье её пациентов.
Наутро Северус, измученный вчерашним визитом к Тёмному Лорду и последовавшими за ним волнениями бессонной ночи, мельком взглянул на себя в зеркало. Его лицо серо-землистого цвета с тёмными кругами под воспалёнными глазами внушило ему самому ужас и отвращение. Но не это поразило его. По всей длине волос, начиная от виска, тянулась широкая седая прядь. Что ж. Он ещё легко отделался. У него были все шансы сойти с ума, глядя на корчившуюся у его ног Рэйчел. Он сам удивлялся, что смог выдержать это и не выдать себя.
Снейп не помнил всех косметических заклятий, поэтому потратил много времени на поиски того, которое избавляло от седины. Ещё не хватало афишировать перед коллегами свои переживания! Тем более, не следовало появляться в таком виде перед Кэрроу, которые тут же донесут об этом кому следует. Весь следующий день Снейп ловил на себе возмущённые взгляды педагогов. Он не сомневался, что именно с ним они связывают факт пребывания мисс Хаксли на больничной койке.
***
Время шло к полуночи. Рэйчел, запахнувшись в мантию, сидела в кресле у камина. Северус устроился на ковре у её ног, положив голову ей на колени. Она поглаживала его волосы, которые на сей раз были чисто вымыты и поражали своей необычной мягкостью.
— Сев, тебе не надоело стращать своим внешним видом невинных младенцев?
- Ты ещё спрашиваешь…- он прикрыл глаза и млел от её прикосновений, — но что же мне остаётся делать? Чудовищу полагается выглядеть соответственно. Должен же кто-то быть во всём виноват.
Рэйчел склонилась над ним, легонько прикасаясь губами к его глазам, носу, щекам, губам…
— Моё самое любимое чудовище….Самое лучшее на свете.
— До сих пор удивляюсь, что ты во мне нашла и как ты меня терпишь, — Северус пытался губами поймать её губы, но она ускользала, целовала его в нос и легонько покусывала его.
— У меня есть с чем сравнивать, — она хохотнула. — По сравнению с нашим общим хозяином ты — писаный красавец и добрейшей души человек.
При воспоминании о Волан-де-Морте Северус помрачнел. После той достопамятной встречи ему ещё долго снились кошмары, от которых Рэйчел еле удалось его избавить.
