– Она и так, считай, два раза горела. Её из притащенных со старого взлётного поля автоцистерн собирали, – будто бы извинялся за развалюху Семён.
– И на десять литров новогептила ей нужно полтонны дров. Одна четверть старого топлива обычно разводится тремя четвертями чистой воды. Раньше на неразбавленном ездили и двигатели глохли реже. На этой же кочегарке заглохнуть, как нечего делать… – Женя прижала ладонь ко лбу, и Егор затревожился, но вперёд влез Василий.
– Если возле степей эта колымага заглохнет, то вместо Серых Городов Китеж увидим, или, не приведи Господь, прямо в Горган загремим, к магометанам.
– Значит выбери самый правильный путь мимо степей, – торопливо отчеканил Егор. Женя прикрыла глаза и стояла, как оглушённая. За весь день она ни разу не расплакалась о сестре, значит пыталась задушить своё горе в работе. Но бессилие сделать что-нибудь любого иссушит.
– Ты многих потерял, Ваисль, когда бежал из Поднебесья… семью? – совершенно неожиданно спросила она Волкодава. Лицо Василия изменилось. Теперь он смотрел на машину, как будто в её недоделках видел всё своё, не сложившееся.
– Добрых знакомых у меня в Поднебесье сейчас не осталось. Так что, если попадёмся на юге, добра лучше не жди. Что семья? Да, жена молодая, двое мальчишек в Поднебесье растут, но им лучше забыть про Люта. В моём доме новый мужик хозяйничает, но это ещё ничего. Много честных людей, кто с Берегиней братчину пить отказались, на воротах повесили, других сослали подальше из Китежа, чтобы Змее править сподручнее. Но я свою дружину раньше увёл, опричничков её не стал дожидаться.
Василий кашлянул. Воздух в автокорпусе и правда пропах новогептилом. Ворота боксов с утра до ночи стояли открытыми, холод проникал с улицы и всё равно не выветривал всех испарений. Но Егор не поэтому не мог перехватить его глаза. Тысяцкий нарочно ото всех отвернулся.
– Уходили единым отрядом, как из-под Китежа снялись, а товарищи мои бывшие, навроде Берислава, с которым на юге кровь проливал, за мною гнались, будто за лосём на охоте. Много кто из дружинников не хотели идти к христианам. Решили двинуть на север, затеряться среди невегласе – таких я не держал, но сам думал: спасение есть только одно – Монастырь. В Крае всего две соразмерные силы: одна на западе вокруг озера строится, другая на востоке под крестами и за каменными стенами сидит. В те дни Волк мне и стал ближе Змеи. Кто на север подался, тех я больше не видел. Говорят, перебили их. Бывалых дружинников, кто по двадцать Зим Вану служил, как безродных собак расстреляли, без тризны и справы, и всё по велению одной злющей бабы. Берегиня так головы доверчивые заморочила, что друг на друга пошёл, и волхвы Исконную Веру предали. Смотреть на Змею и то несчастье: одним взглядом сердце отравит и пропадёшь.
– Почему же ты не вывел семью? Ты ведь был главная их опора.
Егор прислушался, Женя говорила отнюдь неспроста, дурное сжалось на сердце.
– Всего не успеть, выбирать надо: или семья, или братья. Я к вам триста дружинников перевёл через Кривду, тогда мы клятвами перед Богами и Предками были связаны не хуже, а крепче семьи. И не я один всех потерял, никто своих мать, жену или ребёнка с собой не привёл. Может быть и живём сейчас только одним, чтобы родных своих снова увидеть.
– Спасибо за сказанное, Василь, – поблагодарила Женя в раздумьях.
– Всё верно, ты про меня ничего толком не слышала, а нам скоро в дорогу. Тяжело доверять, если прошлое крещёного многобожца не вызнать, – двояко глянул Василий. – Всегда делал то, к чему сердце лежит, зачем на белый свет появился, что Правдой считал, а погибнуть, так рай или ад у язычников – вроде крепко натопленной бани: раз очистишься, снова родишься, дальше по вечному кругу, пока сам себя не познаешь и до мудрости не взойдёшь. У христиан сильно иначе: на суде Божьем каешься. А по мне и так и эдак годится; я и сам командиром был в бой за славой водил, и меня в бой бросали и в бесславии командовали.
На этом он отошёл вместе с Семёном. Автомеханики снова запустили мотор, взялись бортовать колёса, вспыхнула сварка. С каждой минутой в автокорпусе становилось шумнее. Женя совсем потупилась, словно хотела спрятать лицо от Егора. Только плечи напряжённо подрагивали. Егор бережно подошёл, Женя вскользь поглядела глазами в растёкшихся красных прожилках.
– Неужто нет новостей, Егор? Выкупа потребовали или обмена? Или хотят загнать нас в долги пострашнее?
– Нет новостей, до сих пор. Словно Дарья и не у них совсем или спешить не хотят, ждут чего-то. Волкодавы к самому лесу подходили, хотя черту не нарушали, но Дарью, похоже, увели в логово. Вот о чём думаю… – оглянулся Егор на снующих по боксу рабочих, – но про это лучше с глазу на глаз.
