Вот почему, встретив мать Кева, которая изучала витрины бутиков и, заметив меня, пригласила на кофе к ним в отель, я не смогла ей отказать. Болтовня поможет отвлечься, как и прочие мои бессмысленные занятия, когда я неделю подряд смотрю сериал, читаю новый роман Клаудии Уайлд, хожу за покупками или обновляю интерьер. Без подобных отвлекающих маневров людям приходится лицом к лицу сталкиваться с мыслями о том, кем они являются на самом деле и что в себе ненавидят. В отличие от остальных, я четко осознаю, зачем мне требуется переключать внимание.
Отстранение от самой себя – мой способ справиться с негативом. Я изобрела его, когда мы со Скоттом стали ругаться. До этого я изучала йогу, медитацию, общалась с женщинами, которые обсуждали наших внутренних демонов. Теперь существует две версии меня: Элоиза настоящая, с которой я уже давно не встречалась, и Элоиза идеальная.
Было бы интересно пожить жизнью Пенни недельку или хотя бы день, даже час. Каково это – быть ею? Когда муж смотрит на тебя, как Кев смотрит на Пенни.
– Ну, как дела у твоего красавца-мужа? – спрашивает Джорджия, пока мы идем к ресторану.
Она из тех женщин, что не ждут ответа. Любит смеяться и самозабвенно рассказывать разные истории.
– Знаешь, когда Кев и Скотт учились в университете, они обычно приходили к нам домой, приглашали своих друзей-медиков и устраивали турниры по пинг-понгу, пили пиво и вечно разливали его по всему домику у бассейна. – Она раскрывает зонтик от солнца.
– Могу себе представить, – смеюсь я.
– И твой очаровательный муж всегда предлагал оплатить химчистку. Хотя даже не любил эти игры.
– Скорее всего, он считал их несерьезными, – предполагаю я.
– Даже тогда, в двадцать лет, он уже был взрослым и ответственным.
Помню. На Скотта всегда можно было положиться. Еще подростком он приводил девушек домой к назначенному часу, это меня и привлекало. Скотт гарантировал порядок и безопасность, которых я так жаждала после дикой юности и бурной молодости. По словам женщин из студии йоги, он мне был дан как якорь, чтобы я остановилась.
Но Скотт не знает, чем я занималась раньше.
Накануне нашего знакомства я провела бессонную ночь из-за наркотиков, хотя даже не помнила, как их принимала. Истощенная отходняком, я сидела в кафе, а Скотт нечаянно пролил мне на сумочку капучино, после чего купил мне большой кофе и сахарное печенье в виде сердечка. Помню, как трясущимися руками держала стакан с кофе и пыталась согреться. А сладкое печенье оказалось лучшим лекарством.
Я никогда не рассказывала Скотту, где провела ту ночь и чем вообще зарабатывала на жизнь.
Пока мы болтали, я узнала, что он доктор, и соврала, что работаю учителем, но хочу сменить профессию. С самого первого свидания наши отношения были театром.
– Давай что‑нибудь закажем, – говорит Джорджия, после того как мы устраиваемся под зонтиком рядом с бассейном в отеле. – Сок со льдом?
– С удовольствием, спасибо.
Как бы я себя вела, будь я невесткой Джорджии? Иногда бывает весело притвориться кем‑то другим.
Но если Скотт – такой верный, такой надежный и такой положительный – когда‑нибудь узнает о моем прошлом, думаю, он не захочет меня даже видеть.
Они всегда выбирают столик ближе к бассейну: есть какой-никакой вид на воду, но при этом завывающий бриз не испортит прическу Джорджии. Рядом с бассейном они чувствуют себя на идеальном тропическом острове, а не на том, что Уильям обычно называет куском известняка, покрытым птичьим пометом. Джорджия частенько шлепает мужа, когда тот оскорбляет остров. Она, как и я, ребенок лодочника и ценит уникальность этого места. Но Уильям из Англии. Он не понимает до конца, что такое пляж, солнце и серфинг. Дайте ему в любой день парусную лодку на реке, и он будет счастлив. Вот почему они решили остановиться в отеле, а не сняли виллу. Благодаря компромиссам их брак столько лет остается успешным.
Когда мы проходим мимо паба, я сжимаю руку Кева, и мои каблучки стучат по дорожке из ракушек. Муж целует меня в макушку, впереди подпрыгивает Эдмунд, наряженный в белую льняную рубашку и бежевые шорты. Мы будто сошли со страниц каталога дорогого бренда; выделяется только Рози: она плетется сзади в ярко-желтом верхе от купальника и полосатых шортах, соленые мокрые волосы небрежно завязаны в пучок. Я просила ее переодеться. Просила не таскать с собой телефон. Но она никогда не слушается. Поэтому я рада, что она позади и не мелькает у меня перед глазами.
– Смотрите, Элоиза будет завтракать с нами! – Кев показывает в сторону ресторанной площадки, где рядом с моей свекровью и вправду сидит Элоиза.
Хмурюсь и откашливаюсь, потому что от беспокойства першит в горле. Какого черта она тут делает?
– Мама обожает Скотти, – добавляет Кев. – Здо́рово, что она пригласила Эл.
Ненавижу, когда он называет ее «Эл». Словно они всю жизнь были друзьями. Отпускаю руку мужа и прищурившись смотрю на Элоизу. Она нас еще не заметила. Постыдилась бы. Так и подмывает напомнить ей: «Милочка, ты не из нашей семьи. Кажется, ты заблудилась». Особенно после того вздора, что она несла вчера вечером.
