Увидев Элоизу, Рози оживляется и бежит вверх по ступенькам, чтобы обнять ее. Элоиза кажется растерянной, но гладит мою дочь по голове и улыбается. Когда я вижу их вместе, зубы невольно сжимаются до боли в челюсти. Пока Рози расспрашивает Элоизу об одежде, о дорогущих беговых кроссовках и огромных золотых часах, Джорджия замечает нас и машет рукой.
– Здесь вроде уютно, – улыбаюсь я и сажусь рядом с Джорджией, напротив Элоизы, которая ерзает на стуле. Лицо у нее вытянулось и покраснело, но она старательно демонстрирует Рози циферблат наручных часов. Встряхиваю салфетку и кладу на колени, помогаю Эдмунду.
– Мы с Элоизой встретились в бутике, – с улыбкой сообщает Джорджия, поглаживая меня по руке. – Уже год прошел с тех пор, как мы все собирались. Вот бы Скотти к нам присоединился.
– Где твой муж? – перевожу взгляд на Элоизу, поправляя приборы.
– Он повел Коко и Леви на рыбалку, – говорит она и делает маленький глоток.
– Какой замечательный папа, – хмыкаю я.
– Что заказываем? – Кев хлопает отца по плечу. – Полный завтрак?
– Я хочу блинчиков, – сообщает нам Эдмунд, болтая ногами.
– Конечно, закажем. – Уильям треплет мальчика по щеке.
За столом царит дружественная семейная атмосфера, ведутся доброжелательные безопасные разговоры о вкусах: кому кофе, кому добавить бекон, кто какой коктейль предпочитает в это время суток, здесь ведь множество вариантов, от «Кровавой Мэри» до шампанского. Я то и дело поглядываю на Элоизу, которой явно неловко, она сидит тихо и потягивает сок через соломинку. Просто бесит. Что она здесь забыла? Неужели не чувствует себя идиоткой? Я бы чувствовала.
– Элоиза, ты останешься с нами до конца завтрака? – спрашиваю я, пока официант наливает мне газированную воду.
Она выходит из задумчивости и смотрит на Джорджию в надежде, что та поможет ей ответить. Судя по всему, они уже выпили по чашке кофе и перешли на сок. Сколько она еще собирается сидеть с нами и играть в счастливую семью?
– Эл, оставайся, – просит Рози.
Пытаюсь подавить смешок, но у меня не выходит.
– Нет, я, пожалуй, пойду, – говорит Элоиза.
Делаю глоток минералки и ощущаю, как пузырьки лопаются на языке. Скорее бы Элоиза ушла. Я не намерена терпеть вторжение в свою жизнь, мне не нравится, что она торчит здесь, пока я намазываю тост маслом и обсуждаю со своей семьей обустройство дома и плату за учебу Эдмунда. Эта женщина должна понять намек: «Иди уже отсюда».
Но когда Кев и Джорджия принимаются ее уговаривать, когда Элоиза кивает с улыбкой, а Рози хлопает в ладоши, я не выдерживаю и ухожу в туалет. Мне нужно подышать и успокоиться, но я только таращусь на себя в зеркало и встряхиваю головой. Еще раз и еще.
Когда я возвращаюсь, она заказывает фруктовый салат – типичная попытка выбрать здоровую пищу, если в ней не разбираешься. Элоизе приносят новую порцию сока, и я спрашиваю про детей. Она незаконно захватила место между Джорджией и Рози, сидит себе и ест, а у меня аж челюсть сводит. Рози фотографируется с ней и выкладывает фото, отметив Элоизу. Они вдвоем что‑то выбирают в онлайн-магазине, пока остальные пытаются общаться. Но мой взгляд постоянно возвращается к Рози. Она такая оживленная, переполненная восхищением, спрашивает совета у другой мамы, что ей купить для ухода за кожей. А меня не удостоила ни единым взглядом. Я слишком сильно ранила дочь, и теперь она меня наказывает.
Эти люди понимают друг друга с полуслова, взаимодействуют как отлаженный механизм. Через стол тянутся руки, передают джем и круассаны, наливают сок. Они все в курсе, кто что любит, им даже не надо спрашивать. Джорджия знает, что Эдмунду нужно порезать блинчики, пока Пенни режет ему сосиски; Уильям знает, когда подлить шампанского, чтобы у Кева бокал всегда был полным. А Рози знает, что дедушке с бабушкой нужно добавить в стаканы воды, а сама пьет колу, которую ей заказала Джорджия. С кусочком лимона. Потому что Рози любит с лимоном.
Зависть гложет меня и вряд ли утихнет, пока я не уеду с острова. Я словно впала в ступор и онемела. Сама виновата, решила остаться с ними, хотя понимала, что будет плохо. Счастливая семья. Любящая семья. Семья на все времена. Я сама себе делаю больно, это длится годами, но сейчас я просто пыталась хоть чуть-чуть побыть на месте Пенни.
Мне не хватает воздуха, и я тяну сок через соломинку с таким напряжением, словно в конце будет долгожданный вдох. Фруктовый салат тонет в йогурте, но я слишком нервничаю и не могу попросить поменьше заправки, я вообще не могу ничего сказать. Как безмолвная муха, сижу на краешке мира Пенни, слушаю, смотрю и впитываю чужое счастье. Они говорят о празднике, почему решили устроить его днем: чтобы пенсионеры могли пойти отдыхать пораньше. Джорджия с Уильямом дружно смеются. Затем Клиффорды начинают обсуждать ремонт, а Рози фотографирует нас с ней.
