Это родители Кева, Джорджия и Уильям. Их появление очень некстати, теперь придется идти с ними. Они приехали позже остальных, и мы ждали их сегодня на завтрак. Машу им и останавливаюсь, прогоняя очередную муху, решившую ко мне прицепиться.
– Как устроились? – спрашиваю я.
Пока они подойдут ко мне, есть минутка перевести дыхание. Уильям одет как игрок в гольф или яхтсмен, смотря кто вам больше нравится. Пастельные тона: оттенки персикового, лимонного и бледно-голубого, других цветов в его одежде я никогда не видела. Мокасины и белая шляпа. Наряд для загородного клуба. Джорджия подходит ко мне и обнимает, от нее пахнет кофе и духами «Шанель», и мне внезапно становится стыдно за собственный внешний вид. Надеюсь, от меня хоть не воняет.
– Очень милый номер. – Джорджия улыбается и прикрывает рукой глаза от солнца. Даже сейчас, в шесть утра, она одета так, будто направляется на ужин. Идеальная укладка, помада и золотое украшение на шее. – У нас окна выходят на океан.
– Большего и не пожелаешь.
Мы медленно спускаемся с холма друг за другом.
Отчасти из-за них я и вышла за Кева, хотя никому об этом не рассказываю. У меня замечательные родители, всегда готовые прийти на помощь, но Клиффорды – это совсем другой уровень отношений. Мне нужны близкие родственники, а не такие, к которым приезжаешь раз в месяц и пьешь чай перед телевизором. Клиффорды буквально олицетворяют собой понятие «традиционная семья». Рождественские ужины у них в саду на террасе рядом с прозрачной водой бассейна. Дни матери с изысканным чаем и слоеным тортом, куда приглашаются владелицы оздоровительных клиник со всей округи. Джорджия полностью посвящает себя семье, воскресным обедам, праздникам у них на винограднике, куда мы обязательно приглашены в полном составе. Уильям с удовольствием учит Эдмунда ходить под парусом, играть в гольф и в карты. Свекор со свекровью – очень рассудительные люди с достатком выше среднего, которые замечательно вписались в мою жизнь, как каждый год вписывается в мой дом подаренная ими антикварная мебель.
– Мы собираемся позавтракать, – говорит Уильям. Одна рука у него в кармане, другой он подбрасывает камень.
Джорджия раскрывает зонт, и я ей благодарна за укрытие от солнца.
– Мы забронировали столик в ресторане на пляже, с видом на маяк, – сообщает она.
– Как там вчера Рози? – интересуюсь у них. – Хорошо себя вела?
– Не вылезала из бассейна, – ворчит Уильям.
– А я‑то думала, куда она делась.
Джорджия слегка толкает мужа локтем.
– Она же подросток.
– Даже там сидела с телефоном, – добавляет он.
– Придет она на завтрак? – обращается ко мне Джорджия, и хотя я не вижу ее глаз за очками, уверена: она хмурится. Я понимаю это по неуверенности в ее голосе.
Рози не вписывается в семью, к тому же она не родная внучка Клиффордов, сколько бы они ни старались показать обратное. Она, со своей стороны, даже не пытается соответствовать. Когда мы на завтраках у Клиффордов лакомимся грейпфрутом с сахаром или пирожными с заварным кремом, когда на празднованиях юбилеев танцуем под джазовую музыку, Рози предпочитает есть обычный хлеб с пастой «Веджимайт» [5] и торчать в телефоне или сидит на краешке танцпола, закинув ноги на белый стул, и потягивает колу, сжимая банку в руке с облупившимся красным лаком на ногтях. Я понимаю, что чувствует Джорджия. Потому что чувствую то же самое.
– Она придет.
– А ее молодой человек? Он тоже здесь?
Щеки у меня вспыхивают. Хорошо хоть, после бега они и так красные: Джорджия не поймет, насколько мне стыдно.
– А откуда вы про него знаете? – говорю я со смехом, пытаясь скрыть неловкость.
– Кеван сказал, – сдержанно поясняет Джорджия.
Мы обходим группку детей, рисующих мелом чудовищ.
Не верится, что Кев рассказал родителям о парне Рози. Интересно, о чем именно он упомянул. О роскошном авто? О «здрасьте» сквозь зубы? О грубом поведении? Или о том, что этот нахал даже из машины не вышел, а мы до сих пор не знаем его имени?
– Его здесь нет. Они только начали встречаться.
Я стискиваю зубы, когда Уильям говорит:
– Кев сказал, парень намного старше нее.
Мне бы очень хотелось, чтобы они были настоящими бабушкой и дедушкой для Рози. Но то, что исходит от них сейчас, не похоже на любовь и заботу, скорее на досаду, как будто ничего другого они от Рози и не ожидали: взрослый парень, которого нам официально даже не представили. Я начинаю раздражаться, потому что понимаю их чувства. Дочь вечно разочаровывает меня, а теперь она разочаровала еще и тех, кого я постоянно пытаюсь впечатлить. Но поведение Рози – отражение моего ужасного прошлого, о котором Клиффорды не знают. Каждый раз, виня дочь, я виню и себя. Постоянно. Итак, есть только один способ исправить ситуацию.
– У меня для вас чудесные новости, не могу дождаться вечера, когда их расскажу.
Поведение Рози уходит на второй план, как и страшное прошлое. Не дам ей разрушить наше будущее. Я проделала слишком сложный путь.
