Гости в ресторане сплошь в дорогой пляжной одежде с цветочными узорами. Все радостно улыбаются, глядя на Пенни и Кева, которые стоят на сцене и обмениваются клятвами. В свете ламп пайетки на платье Пенни похожи на пузырьки в бокале с шампанским, которое пенится и вот-вот польется через край.
На губах у Скотта лишь тень улыбки. Для себя я отмечаю, что он не очень‑то и счастлив. Мы единственная пара в этом наполненном летним воздухом и украшенном свечами и белыми розами зале, которая не проявляет бурных эмоций в адрес влюбленных. Я делаю глоток джина и закусываю губу, глядя на них. С лица Скотта исчезает даже тень улыбки, подбородок каменеет, как у бульдога перед схваткой.
Оборачиваюсь на стол, за которым Джорджия одной рукой вытирает глаза плотной льняной салфеткой, а за другую руку ее держит Уильям. На пальцах у обоих блестят золотые кольца. Они так счастливы, что мне даже больно. В зале буквально смердит счастьем, любовью и нежными чувствами. Я залпом выпиваю остатки джина, и лед звонко бьется о зубы. Джули косится на меня с интересом, но ее внимание вновь привлекает пара на сцене, которая теперь целуется.
Рози вернулась в ресторан, глаза у нее красные то ли от наркотиков, то ли от слез, и только у нее из всех гостей улыбка фальшивая. Похоже, девочка считает ритуал комичным. Дочь Пенни не рада происходящему, и я жажду узнать почему. Видимо, она чувствует мой пристальный взгляд и, чтобы не встречаться со мной глазами, начинает рассматривать свои ногти.
Когда обмен клятвами заканчивается и я потихонечку успокаиваюсь, некоторые гости спешат к паре с поздравлениями, остальные же разворачиваются на стульях обратно к столам, чтобы обсудить сюрприз. Джули, подруга семейства Клиффордов, первой начинает восхищаться Пенни и Кевом, попутно намазывая маслом уже третий кусок хлеба.
– Невероятно! – тараторит она. – До чего же романтично, давно не видела ничего подобного.
Скотт продолжает сидеть молча. Надо узнать, что это с ним. К тому же джин придает мне ложное чувство уверенности, и теперь я способна взять мужа за руку и посмотреть ему прямо в глаза.
– Можем поговорить?
Он приподнимает бровь и проводит языком по зубам.
– О чем?
– Давай выйдем, – прошу я. Целую в ухо Леви, который смотрит видео на телефоне, и обещаю: – Мы сейчас вернемся.
У Скотта больше нет выбора. Он не отвертится. Нам необходимо поговорить. Ему приходится следовать за мной, обходя круглые столики, украшенные ракушками, кораллами и перьями. Мы минуем очередь из желающих обнять счастливую пару.
На террасе холодно, потому что поднялся ветер. Он треплет мне волосы и задирает платье, приходится зажать подол коленями. Жду, пока Скотт закроет дверь, и стараюсь держать себя в руках. На террасе никого. Только мы, молочно-белое небо и быстрые волны, накатывающие на песчаный берег одна за другой.
– Ну и в чем дело? – Он разводит руками.
Я закипаю. С меня хватит.
– Что ты видишь, когда смотришь на них? – спрашиваю я.
Муж хмурится.
– На кого?
– На Пенни и Кева.
– Элоиза, я не хочу играть в игры…
– Это ни фига не игры, – шиплю я и делаю шаг вперед, а Скотт пялится на свои ботинки. – Знаешь, что вижу я? Я вижу счастье. Любовь. Уважение. Благодарность. Будущее.
Он поднимает глаза на меня. На лице выражение, будто он нюхает дерьмо. Ненавижу его за это. Ненавижу его.
– Я вижу перед собой полную нашу противоположность, – шепчу я, но получается писк. Изо всех сил стараюсь не заплакать. Если я запла́чу, макияж потечет, и она узнает. Пенни узнает.
– Я тоже это вижу, – кивает он.
– Почему?
– Потому что мы больше не похожи на них.
Голос у него такой безразличный, что я не выдерживаю и даю мужу пощечину. Ладонь горит. Он продолжает стоять, глядя на меня с отвращением.
– Тогда почему ты не бросил меня? – Накатывают слезы. Текут ручьем, как у ребенка, по щекам и по губам. – Ты ведь остаешься только ради детей.
Он снова упирается взглядом в ботинки и качает головой. Заметно, как дергается щека, по которой я ударила.
– Нет.
– А вот и да. Как раз в твоем стиле. Ты будешь сохранять семью ради них, не ради нас.
– Неправда. – Скотт поднимает на меня глаза. – Но неужели ты считаешь, что я должен простить тебя после того, что ты мне устроила?
Я киваю и шмыгаю носом, откуда теперь тоже течет.
– Ты ненормальная.
– Мне плохо! – кричу я. – Мы никогда об этом не разговариваем. Не просим помощи…
Открывается дверь, и выходит Рози с телефоном возле уха; экран подсвечивает ее лицо голубым мерцанием. Она видит нас, видит меня и останавливается, кривит губы, извиняется и проскальзывает мимо нас на пляж.
– Мне нечего здесь делать, – говорит Скотт, поворачивается и заходит внутрь, оставляя меня дрожать на ветру. Он возвращается в теплый золотистый зал со звенящей музыкой и перламутровыми воздушными шариками. Возвращается в ту жизнь, которая ему нравится. Целует Пенни в щечку, пожимает руку Кеву и улыбается. Мне так больно, что я едва могу дышать. Поэтому приходится переключить внимание на другого аутсайдера наподобие меня. Рози. Ноги сами несут меня за ней, чтобы сбежать подальше от этого кошмара.
