Переменчивый ветер разносит по острову далекий смех. Запах жареных морепродуктов напоминает мне о том, где мы и ради чего. Здесь надо наслаждаться отдыхом.
Мы принесли с собой пакетики с порошком, вдобавок Рози достает из кармана косяк и подкуривает его. Предлагает мне, но поначалу я отказываюсь, скорчив гримасу. Меня мучает совесть, ведь я использую дочь Пенни и Кева, чтобы побороть поселившийся внутри ужас. Но Рози выглядит такой жизнерадостной, такой беззаботной, что я вспоминаю прежнюю себя. Мне хочется произвести на нее впечатление, быстро получить дозу одобрения. И я делаю глубокую затяжку. Это снова поднимает Рози настроение, и она принимается хохотать надо мной. До чего густой, почти сосновый вкус. Дым движется прямиком в точку назначения – в мозг. Там он притупит боль, тяжесть отверженности. Боязно, что нас застукают, но Рози такая милая и улыбчивая, и до чего же круто, когда рядом есть классная и молодая подруга, готовая предложить косяк. Я расслабляюсь и откидываюсь спиной на ствол. Рози выдыхает дым прямо мне в глаза.
– Я знала, что с тобой будет весело, – говорит она.
И от ее слов мне становится даже лучше, чем от наркотиков. Могу поспорить, в школе Рози считают крутой девчонкой. Уверенная в себе, бесшабашная, она из тех, кто во время разговора жует жвачку, из тех, с кем хочется тусоваться. Из тех, кто бесит твою маму.
– Что происходит у вас с матерью? – спрашиваю я.
– Просто она стерва.
У меня по спине пробегает дрожь.
– А раньше у вас были хорошие отношения?
Рози дерзко ухмыляется:
– В первые четыре года моей жизни.
Значит, с ними произошло что‑то плохое. Я пытаюсь усесться получше и бедром натыкаюсь на палку. Вытаскиваю ее из-под себя и швыряю в кучу камней. Рози протягивает косяк, я беру его и зажмуриваюсь, чтобы дым не попал в глаза.
– Так что случилось? – спрашиваю я.
– Не хочу говорить об этом, – отвечает она и меняет тему: – Как тебе Кев?
– Милый. – Я долго и медленно втягиваю дым в легкие, и меня тут же расслабляет. – Скотт его любит.
– Он ведь у нас идеальный муж. Но Кев просто не знает, какая мама на самом деле.
Я выдыхаю, и дым клубится прямо над нами.
– И какая же?
Будь я трезвой, тема захватила бы меня целиком и я бы сгорала от нетерпения, стараясь выяснить детали. Но я сонная, пьяная, и веки у меня слипаются.
– Не спрашивай, – бросает Рози.
Передаю ей косяк и пожимаю плечами, испытывая зависть. Кев действительно идеальный муж. Заботливый, надежный, любящий. В нем есть все, чего больше нет в Скотте.
– Мама ужасно старалась найти человека вроде Кева. Того, кто соответствовал бы всем ее запросам.
– Знаешь, ты очень умна для своего возраста.
Рози улыбается во весь рот, а потом начинает хихикать, подергивая плечами, как ребенок. Она меняет темы, будто тасует карты. Только я настроюсь на новую информацию, а она уже вытаскивает из колоды другого туза. Наркотики, алкоголь и страх мешают мне поддерживать беседу, к тому же Рози говорит слишком быстро. Она рассказывает про Кева, про усыновление Эдмунда, а у меня язык еле ворочается, невозможно тяжелый и вялый, неспособный построить фразу. Закрываю глаза и слышу, как Рози произносит:
– Ненавижу свою мать.
– Почему? – Я открываю один глаз. – Она больше любит Эдмунда? – Не знаю, зачем я так сказала. Это явно не про Пенни. Скорее всего, она и в любви к детям идеальна. – Нельзя ненавидеть свою мать. Можно ненавидеть только ее отношение к тебе.
– Я бы хотела, чтобы ты была моей мамой, – признается Рози.
К лицу приливает кровь, я не знаю, как реагировать. Девочка говорит такие вещи, что я даже смотреть на нее не могу. Она слишком откровенна со мной, будто мы давние друзья. Рози почему‑то доверяет мне, и ей до странности хочется поделиться со мной мыслями и чувствами. А меня подмывает признаться, насколько я мечтаю быть похожей на Пенни. И насколько прекрасная у Рози мама.
Но никто не сможет заменить Пенни. Она уникальна на свой сдержанный манер. Драгоценность, которая не нуждается ни в одобрении, ни в обожании, ни в оценке. Ни от Кева, ни от друзей. А я лишь пластиковая жемчужина, которая просто сплющится, если попробовать ее раскусить. Нет, Пенни совсем не такая, она незыблемая и особенная, совсем как этот остров.
Мы слышим приближающиеся шаги и напрягаемся. В голове единственная мысль: только бы нас не застукали. Я много лет старалась держаться подальше от этого острова, но не сомневаюсь: люди обязательно почувствуют запах марихуаны. Здесь нас обнаружат. Нужно найти другое место, например общественный туалет дальше по дороге. Я подношу палец к губам, и Рози послушно хранит молчание. Если она что‑нибудь вытворит, я ее убью. Стоит попасться здесь рядом с несовершеннолетней, и мне конец. Я потеряю детей, мужа, всё. Я и так уже близка к этому.
