Между мной и белыми дорожками всего один шаг. Один вдох.
Я видела, как это делают люди, похожие на парня Рози. Один миг – и призраки прошлого испарятся.
Гости в лучах заката перемещаются к нам на виллу, они тащат в рюкзаках пиво и вино. Вечеринка в ресторане закончилась, наступает облегчение. Нас ждет афтепати, чего и хотел Кев – бесконечный день рождения. Джорджия всегда устраивала для него особенные завтраки, роскошные обеды, изысканные ужины и афтепати. Такое чувство, что вечер только начинается. Пульсирует музыка, дети в пижамах катаются на великах туда-сюда по дороге и едят мороженое, которое капает прямо на одежду. И так до самой ночи. Сегодня можно. Сэл сидит на колене у Бретта, и он качает ее, как ребенка.
Эдмунд играет на дороге с Коко, которая бегает и кричит: «Кар! Кар!», точно осипшая ворона. Прошу их обоих вести себя хорошо, мы же здесь не одни отдыхаем. Балконы двадцати вилл выходят на пляж. На остров приезжают разные люди: юные и пожилые, пенсионеры и молодожены, одиночки и тусовщики. Надо быть разумным и никому не мешать. Делаю музыку тише и захожу в дом, чтобы взять мишку для Эдмунда и кое‑какую снедь для детей.
– Сможешь уложить младших спать? – спрашиваю у старшей дочери, которая сидит на диване и печатает сообщение. Я обратила внимание, что внешний вид ее изменился, после того как мы переместились на виллу. Губы блестят, волосы необычно уложены.
И тут меня осеняет догадка, от которой становится нехорошо: она пытается копировать Элоизу, чтобы впечатлить ее. Сегодня обязанность Рози – присматривать за детьми на вилле Сэл и Бретта.
Леви сидит на диване рядом с моей дочкой и будто передразнивает ее: голова и плечи опущены, взгляд в телефоне, тоже набирает сообщение. Мальчик уже большой, но малыши‑то нуждаются в присмотре.
– Коко самая маленькая, – напоминаю Рози, – поэтому должна лечь спать пораньше.
Дочка удивленно смотрит на меня: она только сейчас поняла, что слова обращены к ней. Рози еще ничего не сказала ни о нашей повторной свадьбе, ни о ребенке, ее будущем братике или сестричке. А я ждала.
– Что? – спрашивает она.
Бросаю ей на колени пакет с печеньем, шоколадками и чипсами, из-за чего она роняет телефон и недовольно ворчит, но я не обращаю внимания.
– Эдмунду можно съесть два печенья и маленькую плитку шоколада, – даю я указания. – Можно еще немного чипсов, но не давай их Коко. Если что‑то случится…
– Мы будем в соседнем доме. – Рози поднимает телефон с пола и встает. – Ну серьезно.
Глядя прямо на меня, открывает упаковку с печеньем и засовывает в рот две штуки. Глаза у нее злые, красные и влажные. Она нарывается на ссору. Я отвожу взгляд.
– Хорошо, тогда повеселитесь, – говорю я уже вслед им с Леви. – Звоните, если что‑то понадобится.
Я вздыхаю и возвращаюсь к гостям, которые собираются у нас на балконе. Дочь ненавидит меня. Я и сама себя ненавижу.
Через окошко кухни я могу подсматривать, что делают дети на вилле Бретта и Сэл.
Я возле раковины – я вечно возле раковины, – мою стаканы для гостей, которые продолжают веселиться на пляже и пьют вино вперемешку с песком. За окном соседней виллы я вижу сидящую на диване Рози, ее лицо освещается мерцанием телефона. Коко что‑то показывает Эдмунду и смеется. Полагаю, они смотрят фильм. Нужно сходить их проверить.
С того места, где сидит Рози, ей не видно, где Коко находится и чем занимается, хотя, знаете, Коко – не моя забота. Если девочке хочется погулять, пусть гуляет. Элоизе стоило бы держать двухлетнего ребенка рядом с собой, а не тусоваться у нас на балконе с Кевом и остальными.
Опускаю стаканы в раковину; вода настолько горячая, что обжигает руки, но нужно хорошенько потереть края губкой. Мое внимание привлекает кучка гостей на заднем дворе, которые столпились у шипящего гриля, свалив переносные холодильники грудой возле стены.
Роб, владелец булочной, подъезжает на велосипеде к нашему двору и опирается на ворота. В эти выходные он постоянно ошивается рядом. Вообще‑то, на вечеринке в ресторане я так и не попросила его уйти. Но после панической атаки он на глаза мне не попадался. Даже интересно, давно ли он здесь торчит. Раньше Роб был достаточно привлекательным, а теперь постарел и как будто прокис. Уверена, виноваты наркотики. Из-за них обвисла кожа, почернели зубы. Единственный новый предмет одежды на нем – рубашка с эмблемой острова. Вот бы он оставил в покое нас и наших гостей. И прекратил выспрашивать о Кеве.
Я слышу голос Бретта:
– Кажется, он за домом.
Роб воспринимает это как приглашение на вечеринку. Он спрыгивает с велосипеда, ударом ноги ставит его на подножку и открывает ворота. Мне следовало бы меньше смотреть по сторонам и больше обращать внимание на то, чем я занимаюсь: в итоге я разбила бокал, и теперь из пальца течет кровь. Поскольку я стою возле раковины и Робу придется пройти мимо меня, я быстро заматываю руку, в которой застряли осколки, кухонным полотенцем, бочком проскальзываю в ванную, прикрываю дверь и наблюдаю сквозь щелку.
Оказывается, Роб ищет Кева.
