Как бы то ни было, Пении не хотела, чтобы у Эдмунда брали еще какие‑то анализы. Она хотела мыть сына в ванне с пузырьками и вытирать пушистым полотенцем. Кормить горячей картошкой, поить молочным коктейлем и вообще исполнять каждое его желание. Полицейские стали сворачиваться, наконец прибыл паром, залив опустел, отдыхающие покинули остров. А я вернулась на виллу к Скотту, чтобы спасти наш брак, притворяясь героиней, нашедшей Эдмунда.
При свете дня Барри выглядит по-другому. Теперь, когда мой сын нашелся, майка бывшего полицейского уже не кажется такой грязной. Или он переоделся и даже причесал редеющие волосы? В руке он сжимает букет желтых рудбекий, которые уже начали вянуть. Цветы доставляют на остров раз в день. Фрукты, овощи, прочие свежие продукты и цветы продают здесь втридорога. Но старый детектив увидел букет и подумал обо мне. Это смахивает на… извинения за грубость при нашей первой встрече. Мило с его стороны, и я смотрю на Барри с той же теплотой, как и на Уильяма, своего отца или другого симпатичного пожилого мужчину.
Приняв букет, я целую старика в красную потную щеку. Она пахнет мылом, а значит, со вчерашнего дня успел помыться. Барри моргает, будто вспоминая, когда его в последний раз целовали. Потом касается лица.
– Рад, что парня нашли невредимым.
Кев подает ему бокал с шампанским, а Джорджия забирает букет и шарит по шкафчикам на кухне, пытаясь отыскать вазу.
– Спасибо за всё, – говорю я. – Хотя вы считали меня никчемной матерью…
– Ну-ну! – грозит он пальцем. – Просто мне случалось видеть примеры безответственного отношения родителей. – Барри ставит бокал на раковину, даже не отхлебнув. – Послушай, Уоллис позвонил мне, потому что не смог связаться с тобой. Похоже, вам с мужем будет интересно.
– Мы слишком увлеклись празднованием. – Никак не могу найти свой телефон среди стаканчиков с кофе и пакетов с булочками. – Даже не знала, что мне кто‑то звонил.
– Так о чем речь? – спрашивает Кев.
Кивая на дверь, Барри отодвигает москитную сетку и пропускает нас обоих.
– Поговорим на улице, подальше от малыша.
Мы проходим под бельевой веревкой, где на ветру колышутся мокрые вещи детей. Начинается жара, но снова сгущаются грозовые облака, и в плотном воздухе дышать становится тяжелее.
– Речь о биологических родителях Эдмунда, – говорит Барри, складывая на груди толстые руки.
Его розовая в веснушках кожа покрыта белыми и рыжими волосками. Рассматриваю их и медленно киваю. Я знаю, что он собирается сказать, всегда знала. Даже когда Эдмунд нашелся, я чувствовала подвох, мне все равно было неспокойно. Ребенок не мог сам потеряться. Перл как‑то в этом замешана.
– Они все‑таки причастны к исчезновению Эдмунда?
– Не-е, – тянет Барри, качает головой и слегка улыбается, а я опускаю плечи. – Ваш парнишка чересчур самостоятельный и сам влип в неприятности. Ну, будет мальчонке урок.
– А при чем тогда родители? – спрашивает Кев, хмурясь.
– Видимо, в выходные на острове был кто‑то из их приятелей и следил за вашим сынишкой.
Господи. От этой новости начинает подташнивать. Складываю руки на груди, а Кев похлопывает меня по спине.
– Следил? То есть охотился за ним?
– Несколько отдыхающих сообщили о подозрительном человеке, который совершил кражу в магазине, испугал детей. Отобрал велосипед у ребенка и уехал на нем.
Смотрю на Кева, который мрачнеет на глазах, и говорю:
– Помнишь, я тебе рассказывала про мужчину, который пялился на меня? Интересно, это он?
Барри кивает.
– Высокий, худой, весь в черном…
– Точно, – щелкаю я пальцами и поворачиваюсь к Кеву: – Он и правда выглядел странно. Неуместно, что ли. Значит, его прислала сюда Перл? Но зачем?
Старый детектив шумно выдыхает.
– Если честно, мы не совсем уверены. По его словам, мать Эдмунда просила фото вашего сына. Он уверяет, что все безобидно. Пока мы с вами разговариваем, полиция на материке разбирается с ним и с биологическими родителями.
– А как понять, что этот парень не похищал Эдмунда и не причинял ему вреда? – спрашивает Кев у Барри.
– Эдмунд ничего не говорил о нем, – отвечаю я вместо Барри. – Полиция подробно расспросила мальчика. Думаю, если бы с Эдмундом кто‑то был, он сказал бы.
– Верно, и вчера утром этого мужика как раз допрашивали в полиции, потому что на него заявили родители девочки, у которой он отнял велосипед, – объясняет Барри. – Чуть раньше он совершил кражу в магазине, а прошлой ночью напился и учинил беспорядок в пабе. Ему приказали покинуть остров. Так что он был у всех на глазах, а не прятался вместе с вашим сыном.
Качаю головой. Этот человек писал мне с местного телефона. Перл знала, что мы здесь, – интересно, откуда, в данный момент это очень важно. Я встревожена новостями, но все‑таки рада, что полиция осведомлена о маниакальных преследованиях Перл и действиях ее дружка. Барри объясняет: предписаний суда и тюремного срока Перл достаточно, чтобы не подпускать ее к ребенку. Он уверяет, что полиция работает над этим, и успокаивающе похлопывает меня по плечу.
