Сейчас Джорджия кружит по дому и подливает гостям шампанское, Уильям и Бретт разговаривают на балконе. На кухне Кев и Пенни обнимаются, тихо что‑то обсуждают и улыбаются. Она трясет головой, и улыбка становится еще шире. От этой картины в животе пенится легкость. Но я ищу большего. Подтверждения, что все было не зря. Отворачиваюсь от них и делаю глоток шампанского. Оно щекочет пузырьками язык.
Скотт подходит сзади и кладет горячую руку мне на плечо. Поднимаю взгляд: муж отпивает шампанского, смотрит на меня и подмигивает. Неожиданно мы с ним снова заодно. И тогда оно наконец приходит. Облегчение.
Вот чего я ждала, чего искала. Ради чего страдала. Остальные гости празднуют воссоединение, и я в этот самый момент через подмигивание, через прикосновение тоже воссоединяюсь с мужем, вновь обретаю почву под ногами. «Я сделала это для тебя, для нас, для нашего будущего», – думаю я, улыбаюсь Скотту и откидываюсь на его волосатую руку, а Коко соскакивает с моего колена.
– Представляю, как ты устала, – говорит Скотт.
Как чудесно, когда тебя понимают.
Закрываю глаза.
– Не представляешь.
– Я волновался. Проснулся утром, а тебя нет, – признается он и делает еще глоток.
– Правда волновался?
Если бы он только знал, как я хочу к нему прикоснуться, взять его за руку. Как хочу рассказать, какой ужасной была для меня эта ночь. На что мне пришлось пойти, чтобы не потерять его. Темная вода, игла. Рано или поздно я найду способ забыть случившееся.
– Потом прочитал записку и понял, какая ты хорошая.
Снова поднимаю на него взгляд:
– Хорошая?
– Ты ведь помогала Пен и Кеву.
– Пенни сделала бы то же самое для меня.
Отпиваю шампанское. На самом деле зря: голова и так ужасно болит. Я приняла уже две таблетки обезболивающего, но монотонный гул никак не стихает. Мне нужно отдохнуть и хорошенько выспаться. Скотт пожимает плечами, словно не согласен.
– Ты его нашла, – говорит он, – и это главное. Теперь ты ее героиня.
Тут вмешивается Уильям, показывая Скотту на большую яхту в заливе, а я продолжаю гадать, как Нико добрался с Эдмундом до судна. Уильям рассказывает Скотту, как ставить мачту. Меня радует, что можно немного побыть одной. Коко подсаживается к Эдмунду на диван. Я распрямляю ноги, откидываюсь на спинку, зажимаю коленями бокал с шампанским, и по коже пробегает холодок. Потом я закрываю глаза и слышу шум волн и далекий смех.
Но едва у дверей раздается голос Барри, покоя как не бывало.
После того как Эдмунд нашелся, нас с Рози допросили, но мы как следует проработали свою версию. Она стала главной частью плана: если бы наши слова не подтвердились, полицейские начали бы копать дальше, поэтому рассказ следовало тщательно продумать и донести без ошибок и путаницы.
Мы сказали, что нашли мокрого Эдмунда на берегу.
Его трясло от холода и усталости.
На самом деле мы минут пятнадцать сидели с Эдмундом под дождем, отрабатывали историю, поили ребенка и ждали, пока он выйдет из наркотического дурмана и вернется к реальности. Помнит ли он Нико, приятеля сестры? Нет, не помнит. Помнит, что Рози дала ему денег на мороженое? Нет. Он вообще не мог сказать, где был.
Наконец придя в себя, мальчик узнал нас, потянулся к старшей сестре, чтобы обнять, а у нее от облегчения хлынули слезы. Мы рассказали, как обрадовались, когда нашли его. Дали ему воды, а он плакал на руках у Рози. Мы сочинили историю, которую Эдмунд позже расскажет полиции, Пенни, всем и каждому. Как он поехал ночью покататься, забрался слишком далеко и потерялся. Слабый, уставший Эдмунд смотрел на нас и только моргал. Дождь не прекращался, с волос мальчика текло, одежда промокла насквозь. Он сказал, что ничего не помнит. Что очнулся только здесь. Только сейчас.
– Ты уехал слишком далеко, – объяснила я ему.
– Но я не нарочно! – Он заплакал.
Я обняла ребенка и сказала, что никто на него не злится, что все поймут. Он заехал слишком далеко. Заблудился. Испугался и не знал, где находится. В конце концов Эдмунд, измученный и обезвоженный, кивнул и согласился. Не знаю, какими препаратами Нико напичкал ребенка, но, боюсь, Пенни могла бы потерять сына, если бы мы не нашли его вовремя.
– Мы тебя отведем к маме и папе, хорошо? – сказала Рози, неся брата на спине. – И ты расскажешь им правду. Ты сбежал и заблудился.
– Ладно, – ответил Эдмунд, утыкаясь маленьким подбородком в плечо сестры.
Он посасывал мятную конфету. Мы дали мальчику еще воды, и я попросила его пить помедленней. А потом мы увидели его маму.
Полиция поверила нам. Поверила Эдмунду. Прежде всего он нашелся, целый и невредимый, а это главное. Врачи не смогли провести нужные медицинские исследования, для этого им пришлось бы вернуться на материк, поскольку на острове не имелось необходимого оборудования. Но ребенку осмотрели рот, глаза, все тело, измерили давление. В заключении стояло: обезвоживание и сильное переутомление. Посовещавшись с медсестрой, копы пришли к выводу, что насильственных повреждений нет, а все синяки и ссадины получены в результате блужданий по острову.
