– Мы нашли его на берегу, у паромной пристани, – говорит Элоиза. – Он был совсем без сил.
– Ты потерялся?
Эдмунд кивает. Я на корточках, поэтому приходится разговаривать с ним задрав голову. Но я присела, чтобы рассмотреть его полностью. Это он, мой сын, только ужасно изможденный и уставший. Как будто прошел через войну. И он не говорит ни слова.
– Ему нужно попить. – Ощупываю тело, словно пытаюсь отыскать настоящего Эдмунда. Словно на самом деле его здесь нет, а передо мной призрак, привидение. Разве я заслуживаю второго шанса? – Ему нужно попить, поесть и хорошенько помыться. В отеле, в ванной с пузырьками. А еще как следует выспаться. – Мысленно составляю список того, что может пригодиться. Он получит всё. Всё, что захочет.
– Мы дали ему воды, – сообщает Элоиза.
Эдмунд крепко обнимает меня за шею, из глаз снова брызжут слезы, машу Рози, чтобы присоединялась к нам. Она плачет, закрыв рот руками. Изможденное лицо Элоизы тоже мокрое от слез. И ее я хочу обнять. Мои героини. Они обе – мои героини.
Рози садится с нами на дорогу, и я обнимаю своих детей.
– Спасибо, – говорю я Рози и целую ее мокрые волосы, затем целую Эдмунда и снова Рози. – Моя необыкновенная девочка. Ты нашла его. Моя умница.
Рози смеется сквозь слезы и притягивает к себе меня и Эдмунда.
Поднимаю взгляд на Элоизу, смотрю ей в глаза и благодарно киваю:
– Спасибо.
Праздничную сцену на вилле Пенни и Кева можно объяснить либо отрицанием, либо умственным переутомлением. Понятно, Пенни рада возвращению сына, но это совсем не та реакция, которой ожидаешь через пять часов после счастливого воссоединения.
Обеденный стол в доме Пенни и Кева заставлен стаканчиками с кофе, свежими кексами, множеством пончиков, тарелками с разноцветными фруктами и кувшинами с соком; мы будто снова вернулись на банкет. Атмосфера званого обеда. Играет музыка, повсюду люди. У всех на устах одно слово: «облегчение».
Гости вечеринки вновь собрались на вилле, где все и началось, и Пенни сообщила нам, что необходимо завершить это тяжелое испытание, эти выходные, этот кошмар улыбками, смехом и вкусной едой. Есть что‑то странное в том, как Пенни пытается стереть из памяти кошмар минувших дней. Мы на нервах после травмирующих и изматывающих событий, вид у всех помятый, а она порхает вокруг в ярком халате и подливает шампанское, будто у нас своя реальность, а у нее своя.
– Сегодня днем мы ступим на паром, – вещает она гостям в доме и на улице, воцарившись на балконе. – И я хочу ступить туда с облегчением.
Раздается хлопок, кто‑то открывает третью бутылку шампанского и вручает мне золотистый напиток с пузырьками. Это Пенни, она улыбается и целует меня в щеку, будто я ее ребенок. Она никак не может остановиться. То сожмет мне руку, то погладит по плечу, то уткнется лбом в мой и без конца шепчет и шепчет слова, которые я уже раз двадцать слышала за утро: «Спасибо. Спасибо, что нашла его».
Я думала, что буду пузыриться, как это шампанское. Думала, испытаю облегчение после пережитого. Думала, буду веселиться с Пенни, осознавая, что мы с Рози достигли всех поставленных целей. Нико мертв. Никто не свяжет его передозировку с исчезновением Эдмунда. Яхта, пришвартованная в заливе, простоит там еще несколько дней, а то и недель, пока кто‑нибудь найдет на борту тело. Никто не знает, что Нико и Рози были вместе. Ни родители, ни друзья. И теперь я собираюсь разломать и закопать его телефон.
Но я не чувствую облегчения. Не чувствую счастья. Я сижу с Коко на коленях и наблюдаю безучастным оцепеневшим взглядом, как Леви наливает сок, а Эдмунд смотрит фильм на диване, и глаза у него слипаются от огромного количества съеденных кексов и пирожных. Я должна быть в другом месте. В темной комнате с пакетом льда на голове. Или в тюрьме. Или в комнате для допросов.
Как и обещала Пенни, Эдмунда помыли в ванне с пузырьками. Потом ему задавала вопросы полиция. Потом допросили нас с Рози, наше алиби проверяют. Мы нашли его на пляже, он сидел один, весь мокрый, и мы вернули мальчика матери.
Умный мальчишка сбежал с лодки Нико. Когда мы его нашли, он стоял на пристани на четвереньках. Рассказ Эдмунда был сбивчивым и запутанным, он вообще походил на лунатика. Стало понятно, что Нико дал ему огромную, опасную для здоровья дозу препаратов. Потом Эдмунд свалился в воду. Когда мы спрашивали откуда, он не мог вспомнить. Он очнулся в темноте, увидел огни острова и поплыл на них. Все решили, что мальчик упал со скал. И только мы знаем, как было дело.
Сейчас Рози сидит на диване и смотрит в телефон пустыми глазами, ноги Эдмунда лежат у нее на коленях. Девочка вымотана не меньше меня. Но по крайней мере, она удалила фото из телефона. Пока трясущийся от холода и потрясения Эдмунд сидел у меня на коленях и маленькими глотками пил воду, Рози сбегала к скалам, забрала свой телефон и удалила глупый снимок изо всех папок и из облака. Потом стала стирать фото и сообщения Нико. Она даже обнимала меня и рыдала, извиняясь за то, что втянула в неприятности. Но теперь это уже не имеет значения.
