– Как романтично! Алла… – обворожительно рассмеялась Ласкина, протягивая ему руку, – но вы, Руслан, можете звать меня Людмилой.
– Очень приятно, – сказал Олейников, целуя ей ручку и потихоньку приходя в себя. – Такая очаровательная дама – и так много работает?
– Алла Борисовна – директор гостиницы, в ресторане которой мы имеем честь с вами ужинать, – пояснил Арнольд Соломонович.
– Вот как! – проявил искреннюю заинтересованность Олейников, подставляя Ласкиной стул. – Какая у вас тяжелая работа!
– У нас ведь любой труд в почете, – присаживаясь, сказала Ласкина. – Кстати, вы где остановились?
– Я только утром прилетел и…
– Считайте, что у вас этой проблемы нет… – перебила его Ласкина и, одарив Олейникова томным взглядом, крикнула официанту: – Валерочка, принеси нам бутылочку моего любимого шампанского!
Поздно вечером на Центральный рижский вокзал прибыл скорый поезд. Гремя тележками, на перрон устремились носильщики. Размахивая руками и заглядывая в окна, заметались встречающие. Из вагона вышел человек в клетчатой кепке и сером плаще, бросил взгляд на часы и растворился в потоке пассажиров.
Официант открыл очередную бутылку шампанского, разлил игристое вино по бокалам и исчез, словно призрак, в полумраке ресторана гостиницы «Интурист».
– Ну что же, Руслан, ваше предложение весьма заманчивое, – игриво сказала Ласкина, чокаясь с Олейниковым. – Хотя в наш непростой век рекомендация какого-нибудь уважаемого человека была бы нелишней для начала нашего плодотворного сотрудничества.
– Рекомендация – в нашем деле все! – с трудом связывая слова, подтвердил директор комиссионки и запил шампанское водкой.
– Вы сколько планировали пробыть в нашем городе? – спросила Ласкина Олейникова.
– Дня три, не больше.
– Вот и чудесно, – хитро улыбнулась Ласкина. – В моей гостинице вам будут предоставлены все условия, чтобы в комфорте подумать о такой рекомендации.
– Благодарю вас, – склонил голову слегка расстроенный Олейников.
– А теперь мне пора, так что позвольте попрощаться, – вставая, сказала Ласкина и, сложив губы трубочкой, послала Олейникову воздушный поцелуй: – Чао, Руслан!
Олейников и директор встали.
Грациозно покачивая бедрами, Ласкина вышла из зала.
Проводив ее глазами, Олейников вновь сел за стол, потянулся за бокалом… и тут он заметил, что из дальнего угла ресторана, где гуляла шумная молодежная компания, кто-то машет ему рукой. Олейников присмотрелся: это была Алена!
Мягкий свет изящного торшера выхватывал из темноты изголовье резной кровати в просторном люксовом номере гостиницы «Интурист».
– Я думал, я тебя больше никогда не увижу… – прошептал Олейников, падая в изнеможении на подушки.
– Я тоже… – нежно поцеловав его, сказала Алена. – Но я очень рада, что этого не случилось…
В ее голосе Олейников уловил нотку двусмысленности.
– Чего не случилось? – спросил он.
Алена прикрыла свое обнаженное тело простыней.
– Знаешь, я хотела тебе сказать… – глядя в потолок, тихо произнесла она, – ты не все обо мне знаешь…
Начавшееся откровение прервал надрывный звонок телефона, стоявшего на столе в соседней комнате.
– Ты замужем, у тебя семеро детей и тебе далеко за пятьдесят? – улыбнулся Олейников, не обращая внимания на трезвонящий телефон.
– Подойди к телефону, – сказала Алена.
– Так что ты хотела сказать? – настаивал Олейников.
– Потом…
Олейников встал, обмотал вокруг себя простыню, подошел к телефону и поднял трубку.
– Алло, Москву заказывали? – раздался голос телефонистки.
– Да.
– Минутку, соединяю.
В трубке что-то прохрипело, раздался треск, и Олейников сквозь шум услышал знакомый голос Гии:
– Аллэ, аллэ, кто это?
– Гия, дорогой, здравствуй! Это Петр.
– Какой Петр?
– Гостиница «Советская», два туза – помнишь?
– А, Петр! Брат! – обрадовался Гия. – Куда ты пропал? Вах! Как я рад! Ты согласэн? Да? Когда мы едэм на гастроли?
– Гия, дорогой, обязательно поедем, – сказал Олейников, прикрывая трубку рукой. – Но сейчас мне нужна одна твоя услуга.
– Говори, брат, все сдэлаю!
– Нужна твоя рекомендация…
Тем временем человек в клетчатой кепке и сером плаще подошел к центральному входу в гостиницу «Интурист». Бдительный швейцар, выпятив грудь колесом, преградил было ему путь, но после того, как человек в кепке возмутился на чистейшем английском языке, широко распахнул перед ним дверь: «А… интурист, тогда – пожалуйста!»
Человек в кепке миновал просторный холл и облокотился на стойку регистрации, за которой у таблички «АДМИНИСТРАТОР» сидела миловидная девушка. Обменявшись с ней парой реплик, человек в кепке раскланялся и покинул гостиницу.
Алена проснулась.
– Ландыши, ландыши, светлого мая привет… – сквозь шум льющейся воды доносился из ванной бодрый голос Олейникова.
Сладко потянувшись, Алена встала с кровати, подошла к окну, распахнула тяжелые портьеры, и гостиничный номер озарился ласковыми лучами утреннего солнца. Она вспомнила его руки, его нежность, его страсть, и по ее телу разлилась сладкая истома. Алена почувствовала себя абсолютно счастливой…
В гостиной затрезвонил телефон.
Алена, пританцовывая, пробежалась по пушистому ковру и сняла трубку…
