Олейников проскользнул в прихожую. Где-то в глубине квартиры он услышал стон. В два прыжка преодолев коридор, он ворвался в комнату: на полу в луже крови лежал Либерман, из его уха торчал карандаш!
– Не успел… – горько выдохнул Олейников, склоняясь над ним.
Либерман приоткрыл глаза и с трудом выдавил:
– Я умираю…
– Подожди, Ваня, – засуетился Олейников, – я сейчас… скорую…
– Не надо… – слабеющим голосом произнес Либерман. – Я узнал его… борода, усы – накладные… Но голос… я узнал голос! Он кашляет, он все время кашляет…
– Кто это?
– Это… официант… мы на завод ездили… в командировки… в Днепровск… Потом в Москве… на площади Маяковского…
Либерман не договорил. Он захрипел и затих на руках у Олейникова.
«Слепой!» – мелькнуло в мозгу Олейникова. Он бросился к окну – за лжеслепым уже захлопывалась дверь такси. Взревел мотор, и машина скрылась в подворотне.
Олейников опустился на стул. В очередной раз он опоздал. Томас, а Олейников теперь был уверен, что это он, опять переиграл его… Ниточка снова оборвалась… Олейников вспомнил последние слова Либермана. Москва, площадь Маяковского – ни о чем не говорит. А официант? Официант из Днепровска… Но в каком ресторане его искать? И сколько их, ресторанов в Днепровске? Значит, нужно найти тот, в котором бывал Либерман, где его могли бы опознать, например, по фото…
Олейников встал, оглядел комнату. Его взгляд упал на небольшую фотографию за стеклом в серванте – улыбающийся Либерман на переднем плане, чуть сзади Онегин, Брагин, еще какие-то сотрудники завода… Надпись на обороте: «Передовики социалистического соревнования за 1959 год».
Олейников вынул фотографию из шкафа и спрятал в карман.
Но выйти из квартиры он не успел – дверь с треском распахнулась, и на пороге с пистолетом в руках появился Зорин! Из-за его спины, держа оружие наизготовку, выглядывали Грошев, Юров и пара парней-близнецов в штатском, которых в свое время посылал Копейкин встретить Олейникова на вокзале.
– Разрешите войти? – с ухмылкой спросил Зорин, всматриваясь в кровавые пятна на одежде Олейникова. – А это что? Порезались, Петр Алексеевич?
Олейников не успел даже шевельнуться – парни в штатском крепко схватили его за руки.
– Попался, гадина! – самодовольно улыбнулся Грошев. – Если б не бдительный вахтер на заводе, опять бы от нас ушел.
Зорин прошел в комнату и склонился над телом Либермана.
– Знакомый почерк… – произнес он, разглядывая торчащий из уха карандаш, и, повернувшись к Олейникову, с ненавистью в голосе сказал: – Гражданин Олейников! Вы арестованы по обвинению в убийстве… а также в предательстве Родины и шпионаже!
– Может, все-таки ты мне дашь возможность кое-что объяснить… – начал Олейников.
– Дам. Конечно дам, – наливаясь кровью, сказал Зорин. – Мы сейчас поедем в управление, где ты объяснишь мне все: как ты работал на ЦРУ, зачем ты убил Либермана и почему твои отпечатки пальцев обнаружены рядом с трупом директора гостиницы «Интурист» Ласкиной, зачем ты убил в поезде учителя физкультуры Чекалина… И главное, сволочь, – схватил Зорин Олейникова за грудки, – ты всем объяснишь, как ты подставил генерала Плужникова! Понял?!
Зорин, отпустив Олейникова, достал из кармана наручники, один браслет защелкнул на своей руке, второй набросил на руку Олейникова.
– Боишься, сбегу? – усмехнулся Олейников.
– Второй раз не получится! – огрызнулся Зорин, не заметив, как Олейников, когда на его руке защелкивался браслет, сильно напряг мышцы запястья.
Женское сердце чувствует все. Вот и сейчас мывшая на кухне своей квартиры посуду Катя вздрогнула, отложила тарелки, подошла к окну и выглянула.
В сопровождении чекистов Зорин вывел из соседнего подъезда прикованного к нему Олейникова. Парни-близнецы захлопнули за Зориным с Олейниковым заднюю дверцу черного «воронка», сами с Грошевым и Юровым сели вперед. «Воронок» уехал.
Катя бросилась к телефону.
– Алло! Дядя Коля! – набрав номер, взволнованно прокричала она в трубку. – Петра арестовали… Куда повезли? Не знаю. В управление КГБ, наверное. Ты ж там рядом живешь…
Уже почти стемнело, когда из подъехавшего ко входу Волжанского управления КГБ «воронка» выпрыгнули Грошев, Юров и двое близнецов в штатском. Из задней двери машины вылез Зорин, вытащив за собой Олейникова, прикованного к нему наручниками.
Олейников огляделся. Неуловимая улыбка скользнула по его губам. Неподалеку от входа он заметил свой трофейный мотоцикл. Его мотор работал на холостых.
Неожиданно для чекистов Олейников схватился свободной рукой за свой большой палец на скованной руке и резким движением выдернул его из сустава. Наручник соскользнул с руки. Не дав никому опомниться, Олейников защелкнул освободившийся браслет на дверной ручке «воронка» и бросился бежать к мотоциклу. Зорин попытался ему помешать, но его рука теперь была надежно прикована к машине.
Парни-близнецы кинулись за Олейниковым, Грошев и Юров выхватили оружие.
Олейников запрыгнул на сиденье, крутанул ручку акселератора – мотоцикл рванул с места.
Грошев выстрелил – пуля пробила насквозь бензобак.
– Не стрелять! – закричал Зорин. – Он мне живой нужен! Догнать!
