Близнецы бросились к стоявшей у входа служебной «Победе».
Юров запрыгнул за руль «воронка» и дал газу, увлекая за собой Зорина.
– Стой, идиот! – заорал тот.
«Воронок» тормознул, Грошев бросился отстегивать Зорина. Мимо промчалась «Победа» с близнецами и с жутким визгом свернула в переулок, где только что скрылся мотоцикл с Олейниковым.
Олейников выскочил на проспект и увеличил скорость. Преследовавшие его «Победа» и «воронок» не отставали.
Заложив несколько виражей, Петр попетлял по узеньким улочкам и, повторяя свой старый трюк, выскочил все к той же пешеходной лестнице, ведущей к набережной. Оглянувшись, смело направил свой мотоцикл вниз по ступеням.
Через мгновение рядом с лестницей затормозили преследователи.
– Давайте в обход! – крикнул из открытого окна «Победы» один из близнецов сидевшему в «воронке» Зорину. – Я дорогу знаю – никуда он не денется!
Машины сорвались с места.
Петр, спустившись на набережную, выждал минуту и, лихо развернув мотоцикл, помчался назад, вверх по лестнице.
Через мгновение Олейников уже ехал по пустынной ночной улице.
Внезапно мотор мотоцикла чихнул. Из пробитого пулей бензобака вытекали остатки бензина. Стрелка указателя топлива легла на ноль. Мотор фыркнул еще пару раз и заглох. Накатом Олейников свернул в ближайший проулок, и вдруг прямо ему в глаза ударил слепящий свет фар мчащегося на него автомобиля.
Олейников соскочил с мотоцикла и бросился к ближайшей подворотне. Позади него взвизгнули тормоза, хлопнула дверь, затопали шаги. Олейников вбежал в подворотню и остановился – дальше хода не было, арка была перекрыта железной решеткой, запертой на замок.
Олейников быстро развернулся, нащупал на земле какой-то обрезок трубы и, приготовившись к бою, медленно пошел навстречу своему преследователю, чья темная фигура уже маячила во мраке подворотни.
– Ну ты и бегать здоров… – услышал он родной голос Цибули, – насилу догнал. Айда в машину!
Олейников обнял Цибулю, и они побежали к старенькому «Москвичонку».
– Неужто на рыбалку собрался? – заметил Олейников на верхнем багажнике «Москвича» огромный брезентовый тюк, пару канистр и торчащие в разные стороны удочки.
– Для конспирации… – сообщил шепотом Цибуля и протянул Олейникову ключи. – Давай садись за руль!
Олейников с трудом втиснулся в маленькую машинку.
– Спасибо, дядя Коль, выручил! – поблагодарил он, захлопывая дверцу.
– Выручил не выручил, но спас! – довольно улыбнулся Цибуля. – Согласно анамнезу.
Олейников повернул ключ в замке зажигания, стартер застонал, но мотор не завелся. Цибуля, хитро прищурившись, сунул руку под торпеду и щелкнул потайным краником – мотор тут же заворчал.
– Чтоб не угнали, – пояснил он. – Я бензопровод сюда вывел, крантик на всякий случай врезал… от хулиганов.
Олейников нажал на газ, «Москвич», скрипнув рессорами, стал неохотно набирать скорость.
На центральном перекрестке Волжанска у поста ГАИ рядом с «воронком» нервно перетаптывались с ноги на ногу Грошев и Юров, поглядывая через стекло освещенной милицейской будки на орущего в телефон Зорина. Рядом с майором бледнел перепуганный лейтенант-гаишник.
– Перекрыть все выезды из города! – командовал в трубку Зорин. – Шоссе, вокзал! Разослать ориентировки!
Раздался визг тормозов. Рядом с будкой остановилась «Победа», из нее выскочил один из близнецов-чекистов, подбежал к Зорину:
– Мотоцикл нашли!
– Где? – загорелись глаза у Зорина.
– На Первомайской! Брошен. Бак – пустой.
– Запроси данные по угонам! – обернулся к гаишнику Зорин. – Он наверняка будет искать другой транспорт.
Лейтенант бросился накручивать телефонный диск.
Зорин достал «Казбек», ломая спички, закурил и задумчиво произнес:
– Откуда этот гребаный мотоцикл-то взялся?.. Оч-чень интересно…
– Мотоцикл жалко, – вздохнул Олейников, тормозя у остановки, к которой приближался трамвай. – Трофейный, столько лет ты его берег…
– Не боись, Петруша, найдем мы его потом, отчиним… – сказал Цибуля и, покрутив головой по сторонам, обеспокоенно спросил: – А чегой-то ты встал?
– Все, дядя Коль, спасибо.
– Что значит «спасибо»?
– Дальше я сам. Вот трамвай подходит – ты на него садись и езжай подальше. Я только машину твою на несколько дней возьму покататься.
– Я тебя одного никуда не отпущу, – насупился Цибуля.
– Чего?
– Че слышал. Один раз уже отпустил… – вздохнул Цибуля, отворачиваясь.
– Дядя Коль, время! – настойчиво произнес Олейников. – Сейчас все дороги перекроют.
– Время… время… – забормотал Цибуля, хлопая по жилетному карману.
Потянув за цепочку, он вытащил свои часы-луковицу, посмотрел на них, покачал головой, затем достал пузырек с настойкой боярышника и неторопливо отхлебнул.
К остановке подошел трамвай.
Олейников протянул руку и распахнул дверцу со стороны Цибули.
– Дядя Коля… пора… – кивнул Олейников в сторону трамвая.
Неожиданно Цибуля сделал резкое движение рукой, и ключи зажигания оказались зажаты в его кулаке.
– Сказал, не отпущу… – буркнул он. – А драться со стариком тебе совесть не позволит.
– Дядя Коль, родной, – опешил Олейников, – ты даже не представляешь, во что ты можешь ввязаться!
