– Сергей Борисович, добрый вечер, как раз собиралась вам звонить! Вы, должно быть, Петю потеряли, мы… Нет, ну что вы, не слабый, просто запутался тут в материале… – Вика подняла взгляд на Петю, и губы её дрогнули. – Вы знаете, мы тут с ним случайно выяснили, что он совершенно не разбирается в
Вика покраснела, казалось, ей стоило больших усилий не смеяться, а Пете хотелось вырвать у неё из рук телефон. Но он просто стоял как идиот и наблюдал за её щебетанием:
– Нет, мне не трудно, конечно. Он через пару минут уже домой пойдёт, думаю, на сегодня он показал всё, что мог. Не за что, Сергей Борисович, я только рада. Всего доброго!
Вика положила трубку и, взглянув на Петю, расхохоталась:
– Петруша, ты бы себя видел!
Петя себя, конечно, не видел, но чувствовал, что по его шее и щекам разливаются волны жара.
– Знаешь, ты могла бы просто сказать, что я всё исправил и уже выхожу, – сказал он предельно ровным голосом.
– Конечно, могла бы, – Вика кивнула с улыбкой от уха до уха. – Но это не так весело.
Петя резко вдохнул через нос и перевёл взгляд на Низовцева, который, кажется, не вполне понял, что произошло, но тоже улыбался.
– Ладно, думаю, на сегодня достаточно, – сухо проговорил Петя, пытаясь сохранить хоть какое-то достоинство. – Задачи мы поняли: Низовцев правит текст, Миля учит мотив, вместе отрабатываем проигрыш. Встречаемся здесь же… когда-нибудь. Я дам знать.
Миля и Ваня молча кивнули. Парни отключили оборудование. Низовцев застегнул чехол с гитарой, подхватил рюкзак и повесил на руку пиджак. Он посмотрел на Вику, которая снова сидела за учительским столом. Она, не отрываясь, сказала ему:
– Я дорешаю, и пойдём, две минуты.
Петя подошёл к учительскому столу.
– Мне нужно закрывать кабинет.
– Ты не умрёшь, если подождёшь одну минуту. – Вика лихорадочно бегала глазами по примеру, который пыталась решить, и, видимо, застряла. Петя наклонился ближе и заглянул в тетрадь.
– Вот здесь, – Петя ткнул пальцем в лист, – ты взяла не ту формулу. Эту задачу нужно решать через теорему Лагранжа.
Вика резко захлопнула тетрадь.
– Кажется, я тебя не просила помогать.
– Как и я тебя.
Несколько секунд они сверлили друг друга глазами. Вика хмыкнула, отвела взгляд и быстро побросала учебники в сумку. Потом растянула губы в ухмылке, подошла к Низовцеву и взяла его под руку.
– Пойдём, Ванечка, распишешься на груди у своей главной фанатки. А ты! – Она обернулась, указала пальцем на Петю и высоким голосом сказала: – А ты, Певцов, поработай ещё с ритмами. А то плаваешь…
И вслед за Ваней со смехом вышла из кабинета.
Петя скрипнул зубами.
Пока они с Милей проверяли, в порядке ли оставляют класс, голова у Пети горела от мыслей. Во-первых. Вольская. Невыносима. Петя с горечью подумал, что она, возможно, даже поладила бы с его отцом – критиковать Петину игру, кажется, теперь их общее хобби. Чёртова рыжая. Ещё и ушла с Низовцевым под руку…
Да, во-вторых, Низовцев. Петя вздохнул и провёл рукой по волосам. Как такое возможно? Как могло получиться, что именно в этом году, когда Петя остался без напарника и уже потерял всякую надежду, Ваня Низовцев, новенький бюджетник с дорогущей гитарой, свалился к нему в класс, как какое-то грёбаное чудо?
Ваня с Викой вышли из кабинета и, не спеша шагая к лестнице, продолжали смеяться. Отшутившись и переведя дыхание, Вика поправила волосы и спросила:
– Ладно, я плохо разбираюсь в музыке, так что, пока Петруша вызывает «Скорую» своей самооценке и не слышит нас, скажи мне: как он на самом деле играет? По шкале от одного до десяти, где один – это «Бунько на алгебре», а десять – «Певцов-играет-как-костюмы-носит».
Ваня рассмеялся, потом серьезно ответил:
– Сто.
Вика удивлённо посмотрела на него:
– Он настолько хорош?
Ваня кивнул:
– И даже лучше. У него нереальное чувство ритма и техника игры. Он как будто заранее знает, что я собираюсь играть, и тут же накидывает подходящий ритм, помогает импровизировать. Это было… – Ваня задумался, подбирая слово. – Красиво. Не знаю, как объяснить, но то, что он умеет, – впечатляет.
Какое-то время они молчали, каждый в своих мыслях. Потом Вика тихо пробормотала:
– Он совсем другой, когда играет. И ты тоже. Вы как будто… Как будто расслабляетесь оба. Забываете, где вы и с кем.
Ваня удивлённо посмотрел на Вику – разве она не геометрию решала?
– Да. Музыка помогает… Быть другим.
– Каким?
Ваня ненадолго задумался.
– Громким. Заметным. – Он поправил чехол на плече. – Богатым?
Вика грустно улыбнулась:
– Богатые тоже плачут, Ванечка, поверь мне.
Он ничего не ответил, молча приглашая её продолжать. Вика тихо и задумчиво сказала:
– Мне кажется, когда мы жили проще, мама была счастливее. Сейчас она… Отдалилась.
– Мы тоже отдаляемся от родителей. Взрослеем и уже не так в них нуждаемся, как в детстве.
