Неста сегодня была лучше, чем в прошлом году. Совсем другим человеком. Она не смеялась свободно, как Мор и Фейра, и не улыбалась сладко, как Элейн, но она говорила, и занималась чем-то, и иногда ухмылялась. Она все видела, все слышала. Даже огонь, на который она, казалось, не обращала внимания. Гордость наполнила его грудь — и облегчение. Она только усилилась, когда он заметил, что она достаточно заботилась об отчужденности Аза, чтобы подойти к нему поболтать.
Только Амрен не обращала на нее внимания, а Неста не обращала внимания на Амрен. Напряжение между ними превратилось в живую полосу молний. Но никто ничего не сказал, и они, казалось, довольствовались тем, что притворялись, будто друг друга не существует.
Никто не предлагал подарки для ребенка, поскольку это шло вразрез с традицией фейри делать это до рождения ребенка, боясь вызвать неудачу, посчитав это благословением слишком рано. Но подарки для Фейры на день рождения были щедрыми — возможно, даже вызывающе щедрыми.
Подарки для Кассиана были обычной странной смесью: древний манускрипт о войне от Риса, мешок вяленой говядины от Азриэля—
Фейра подарила ему картину, которую он открыл наедине, и ему пришлось сдержать слезы, прежде чем он спрятал ее за кресло. Портрет его, Азриэля и Риса, стоящих на Рамиэле после Кровавого Обряда. Окровавленные, покрытые синяками и грязью, с лицами, полными мрачного триумфа, их руки были соединены, когда они коснулись монолита на его вершине. Должно быть, она заглянула в сознание Риса в поисках этого образа.
Кассиан поцеловал ее в щеку, при опустившемся на мгновение щите, и пробормотал слова благодарности. Он будет лелеять эту картину всю оставшуюся жизнь.
Они с Люсьеном не обменялись подарками, хотя мужчина принес подарок для Фейры и один для своей пары, которая едва поблагодарила его, открыв жемчужные серьги. Сердце Кассиана сжалось от боли, отразившейся на лице Люсьена, когда он попытался скрыть разочарование и тоску. Элейн только глубже ушла в себя, и от этой новообретенной смелости не осталось и следа.
Кассиан чувствовал, что Неста наблюдает за ним, но когда он посмотрел, ее лицо было непроницаемо. Никто не подарил ей подарков, кроме Фейры и Элейн, которые вместе подарили ей годовой кредит на покупку книг в ее любимом книжном магазине в городе. В нем было около трехсот книг, которые, по их мнению, она не смогла бы прочесть за год. Он знал, что лучше было бы подарить пятьсот книг.
Но тут к ней подошел Азриэль. Неста моргнула, увидев подарок, который Говорящий с тенями положил ей на колени.
— Я ничего тебе не принесла, — прошептала она Азу, и ее щеки порозовели.
— Я знаю, — сказал он, улыбаясь. — Ничего страшного.
Кассиан попытался сосредоточиться на подарке в своих руках — серебряной расческе и щетке, которые он подарит Мор, с выгравированным на них именем, — но его взгляд зацепился за пальцы Несты, когда она открывала маленькую коробочку. Она посмотрела на то, что было внутри, затем в замешательстве посмотрела на Азриэля.
— Что это?
Азриэль взял маленькую сложенную серебряную палочку и развернул ее. На одном конце был зажим, на другом-маленький стеклянный шар.
— Ты можешь прикрепить это к любой книге, которую читаешь, и маленький шар фейского света засияет. Так что тебе не придется щуриться, когда ты читаешь ночью.
Неста прикоснулась к стеклянному шару, размером не больше ногтя большого пальца, и внутри замерцал свет фэйри, отбрасывая на ее колени яркое легкое сияние. Она снова постучала по нему, и он выключился. А потом она вскочила на ноги и обняла Азриэля.
В комнате на мгновение воцарилась тишина.
Но Азриэль усмехнулся и нежно обнял ее. Кассиан улыбнулся, увидев это — увидев их.
— Спасибо, — сказала Неста, быстро отодвигаясь, чтобы полюбоваться устройством. — Это блестяще.
Азриэль покраснел и отступил назад, тени закружились.
Неста посмотрела на Кассиана, и в ее глазах снова вспыхнул огонек. Этого было достаточно, что он чуть не отдал ей свой подарок.
Но учитывая, как прошла прошлогодняя попытка, учитывая, что после бала она держалась подальше от его постели… Он сдержался.
На случай, если она снова разобьет ему сердце.
***
К часу ночи глаза Несты болели от усталости. Остальные все еще пили, но поскольку ей не предложили вина — да и не хотелось, если уж на то пошло, — она не присоединилась к их пению и танцам. Хотя она взяла себе третий кусок смехотворно большого розового праздничного торта Фейры.
