Она позволила ему поднять голову. Она не заметила, что он подошел ближе. Их разделяли всего несколько дюймов. Если только она не была той, кто подошел к нему, притягиваясь с каждым жестоким словом.
Кассиан продолжал держать ее за подбородок.
— Все, что ты бросишь в меня, я смогу принять. Я не сломаюсь, — в словах не было вызова. Только мольба.
— Ты не понимаешь, — сказала она хриплым голосом. — Я не такая, как ты и другие.
— Меня это никогда не волновало. — Он убрал руку с ее подбородка.
Она выпрямилась.
— Так и должно быть.
— Ты так говоришь, будто хочешь, чтобы это меня беспокоило.
— Это всех беспокоит. Даже такого особенного Рисанда.
Его зубы сверкнули, всякое подобие мягкости исчезло.
— Я уже говорил тебе однажды и повторю еще раз: не принимай этот чертов ехидный тон, когда говоришь о нем.
— Я могу говорить о нем, как захочу. — Она сделала шаг назад, но он схватил ее за запястье, удерживая на месте. — Отпусти.
— Заставь меня. Используй полученные навыки.
Горячий темперамент хлынул.
— Ты высокомерный ублюдок.
— А ты высокомерная ведьма. Мы равны.
Она зарычала.
— Отпусти.
Кассиан фыркнул, но подчинился, повернув лицо и отступив на шаг. И это был свет победы в его глазах, ясное чувство, что он верил, что каким-то образом нервировал ее и выиграл эту битву, именно это заставило ее схватиться за его кожаную куртку.
Неста сказала себе, что именно для того,
Глава 19
На мгновение осталось только тепло губ Кассиана, давление его тела, напряженность в каждой его дрожащей мышце, когда Неста наклонилась к его губам, поднимаясь на цыпочки.
Она целовала его с открытыми глазами, чтобы точно видеть, как расширились его собственные.
Неста отстранилась через мгновение и обнаружила, что его глаза все еще широко раскрыты, а дыхание охрипло.
Она тихонько рассмеялась и, отцепив пальцы от его куртки, направилась по коридору.
Она едва успела опустить правую руку, как он наклонился, чтобы поцеловать ее в ответ.
Сила этого поцелуя отбросила их к стене, камень врезался в ее плечи, когда он весь прижался к ней, одна рука скользнула в ее волосы, а другая схватила ее за бедро.
В тот момент, когда Неста ударилась о стену, в тот момент, когда Кассиан обнял ее, это разрушило любую иллюзию сдержанности. Она открыла рот, и его язык скользнул внутрь, поцелуй был жестоким и диким.
И вкус его, как поцелованный снегом ветер и потрескивающие угли…
Она застонала, не в силах сдержаться.
Казалось, этот звук погубил его, потому что пальцы в ее волосах впились ей в голову, наклоняя голову так, чтобы он мог лучше ощутить ее вкус, завладеть ею.
Ее руки блуждали по его мускулистой груди, отчаянно желая любой кожи, чего-нибудь, к чему можно прикоснуться, когда их языки встретились и разошлись, когда он лизнул нёбо ее рта, когда скользнул языком по ее зубам.
Она встретила его удар за ударом, и всякое чувство собственного достоинства улетучилось из нее. Она запустила пальцы в его волосы, и они оказались такими же мягкими, как она себе и представляла, пряди, как шелк, касались ее кожи.
Каждая ненавистная мысль кружилась у нее в голове. Она отдалась отвлечению, приняла его с распростертыми объятиями, позволила поцелую прожечь все это. Был только его рот, его язык и его зубы, облизывающие, пробующие на вкус и кусающие; была только сила его тела, прижимающегося к ней, но недостаточно близко…
Он обхватил ее руками, обхватил за задницу и поднял в воздух. Она обхватила его ногами и снова застонала, когда он прижался к ней между бедер.
Ей нужна была эта временная передышка от ее мыслей, от того, что горело глубоко внутри нее, от воспоминаний, которые преследовали ее. Она нуждалась в этом. Нуждалась в нем.
Кассиан застонал ей в рот при первом же толчке бедер. Она выгнула спину при этом глубоком горловом звуке, обнажая ему шею. Он ухватился за нее, прервав поцелуй.
Его язык провел линию вверх по ее шее, увлекая за собой жар, и достиг того места чуть ниже ее уха, которое заставило ее сжаться, заставило ее застонать. Он рассмеялся ей в лицо.
— Нравится? — пробормотал он и снова лизнул ее.
Ее груди болели, и она двигалась навстречу ему, ища любой контакт с его грудью, любое легкое трение. Но Кассиан уткнулся лицом ей в шею, слегка сжав зубами ее трепещущий пульс. Легкая боль заставила ее затаить дыхание; царапанье его языка по этому месту заставило ее глаза закатиться.
Однако он оторвал голову от ее шеи. И Неста никогда еще не была так обнажена, как сейчас, когда он снова прижимался к ней бедрами и смотрел, как она извивается.
Мрачная улыбка украсила его рот.
