Перед тем как надеть парадный халат и выйти из кабинета, мандарин легко перекусил и выкурил трубочку опиума. Майор Линь с ротой солдат и приговоренными ожидал его во внешнем дворе. Пленники были обнажены по пояс и забиты в большие деревянные колодки с отверстиями для головы и рук, а на груди болтались таблички с описаниями преступлений. Склонившись под весом колодок, бедолаги сидели с несчастным видом у стены под охраной вооруженного ружьем солдата. Когда мимо них прошел мандарин, они подняли мертвые, полные страдания глаза, в которых уже не было надежды. Не удостоив их и взглядом, мандарин прошел к паланкину, возле которого ссутулясь стоял Цзинь-лао, раболепно придерживая дверь. Мандарин коротко кивнул казначею и взобрался в паланкин. Цзинь-лао последовал за ним, устроившись сзади. Паланкин слегка качнуло, когда восемь носильщиков водрузили его себе на плечи. Майор Линь вскочил на белого коня. Сержант прогавкал команду. Обреченных рывком подняли на ноги, и под завывание труб и медленный барабанный бой процессия тронулась вниз по склону холма, направляясь к городу.
Мандарин откинулся назад в кресле и прикрыл глаза:
— Быть может, Цзинь-лао, теперь вы сможете мне объяснить смысл вашей затеи. Зачем я трачу свое время и государственные средства, чтобы казнить трех безобидных мужланов?
— Они разбойники,
— Все это я уже слышал сегодня утром на суде, — произнес мандарин. — Я не поверил вам тогда, не верю и сейчас.
— Мы получили признательные показания, — ответил Цзинь-лао, продолжая безмятежно улыбаться, — солдатам указали в лесу могилы.
— Убитого мальчика и его друзей?
— Конечно,
Мандарин раскрыл на мгновение глаза и тут же снова смежил веки. Чуть слышным шепотом он произнес:
— Не тратьте понапрасну мое время, казначей Цзинь. Якобы убитый мальчик на самом деле удерживается в публичном доме Матушки Лю, на потеху вам и ублюдочному сыну хозяйки. Повторяю, не тратьте понапрасну времени и не подвергайте сомнению мою проницательность.
Если Цзинь-лао и был поражен осведомленностью мандарина, он это ничем не показал:
— Вы всезнающи и всеведущи. «Ваши очи видят на тысячу ли, а уши слышат шепот ветра».
Мандарин тяжело вздохнул:
— Этих троих ты получил от Железного Вана?
— Это его должники, платящие жизнями за безопасность своих семей, — кивнул Цзинь-лао.
— Как обычно.
— Долги этих несчастных теперь принадлежат мне в счет оброка, что платят мне разбойники?
— Да, как и прежде,
— Прежде мы действовали подобным образом, только когда грабили моих купцов, похищая их сокровища, а в городе росло возмущение. Мой долг поддерживать закон и порядок, что подразумевает воздаяние за преступление и возвращение награбленного. Я убедил Железного Вана выдать мне некоторых преступников и вернуть малую толику украденного законным владельцам. Народ стал свидетелем торжества правосудия, все остались довольны, и нам удалось сохранить мир и согласие.
— Блестящее, мудрое решение, достойное такого великого мандарина, как вы, — тихо произнес Цзинь-лао.
— Думаете? Даже несмотря на то, что приговоренные к смерти были ни в чем не виновны?
— Они были простолюдины и наверняка не раз нарушали законы. Потеря невелика.
— И тем не менее я покровительствую разбойнику Железному Вану, чьи преступления куда как ужасней, и даже заключил с ним соглашение. Как вы думаете, почему?
— Я полагаю, потому, что Железный Ван всегда платил оброк, как и должно платить человеку вашего положения, обладающего подобной властью.
