Его рука прошлась по её бедру, но потом всё же Том убрал её, явно с нежеланием. Слишком эта девушка его будоражила. Казалось, её аромат, такой свежий и искристый заполняет его лёгкие, отдаваясь странным желанием не отпускать её от себя. Но даже сейчас, он чувствовал себя живым рядом с ней, и это чувство было тёплым, таким, которое он никогда не испытывал. Словно она постепенно собой заполняла пустоту, которая образовалась с его рождения и простиралась на всю пока прожитую им жизнь. Но каждый раз стремиться нарушать правила школы было опасно для Тома, поэтому он внял здравому смыслу, провожая Гермиону до выхода из подземелий. Девушка тепло улыбнулась, чувствуя себя счастливой.
– Доброй ночи, Том, – сказала она, направляясь в свою гостиную.
– Доброй ночи, Гермиона, – отозвался брюнет, следуя в свою спальню, и искренне улыбаясь мысли, что вечер был очень хорошим.
Глава 12
Тот вечер в подземельях стал для Гермионы особенным. Она ощущала себя невероятно счастливой. И на расспросы соседок по комнате, лишь отмахивалась, зная, что подобным делиться, точно не стоит. Они, конечно, с Томом вполне могли себе позволить не скрываться, но что-то подсказывало девушке, что не стоит распространяться, если она хочет, чтобы всё было хорошо. В её глазах светилось счастье, даже тогда, когда она ходила на занятия, иногда вспоминая моменты, проведённые с Томом, и они вызывали у неё улыбку, заставляя ощущать себя влюбленной дурочкой. Иногда, когда Гриффиндор и Слизерин оказывались на совместных занятиях, то они с Томом переглядывались, и это отдавалось трепетом в груди девушки. До конца было не ясно, что происходит между ними, но это было не так важно, потому что всё это, было волшебным. В эти выходные они с Томом договорились встретиться в Хогсмиде, и предвкушение приводило Гермиону в восторг. Казалось, она забыла всё плохое, и видела отклик в Реддле, а значит, у них был шанс исправить ужасные события в будущем. Но счастливые моменты приходилось иногда отодвигать, чтобы достойно продолжать учебу. Грейнджер было важно и тут всё довести до идеала. Сидя в библиотеке, она лишний раз отметила, что стоит сосредоточиться, а не представлять, как они с Томом проведут выходной день вне стен замка. Сделав несколько записей, гриффиндорка, скрутила полностью заполненный свиток, начиная новый. Учеников сегодня было не так много, поэтому Гермиона увлеченно дописывала последние заметки, и когда было с этим покончено, девушка выдохнула, поправляя волосы.
– Ну что же, на сегодня явно достаточно, – произнесла себе под нос Гермиона, собирая свои вещи, и собираясь отнести, что брала для занятий на место.
Она прошла мимо ряда столов, на одном из них заметив книгу. Ни на этом ряду, ни на соседних, учеников не наблюдалось, и Грейнджер покачала головой.
– Какие безответственные, неужели нельзя всё делать правильно и убрать то, что взяли, – недовольно произнесла она, подходя к столу, чтобы взять книгу.
Как только её пальцы коснулись обложки, она замерла, и всё, что она держала в руках, посыпалось на пол, кроме этой книги. Тело замерло лишь на мгновение, когда в него ворвалась такая сильная боль, что даже сознание затянуло нескончаемой и густой тьмой. Гермиона не могла пошевелиться и отбросить предмет, осознавая, что проклятие начинает проникать в её тело, напитывая собой каждую клеточку. Она закричала, но крик так и не вырвался из её горла. Лицо стало белее полотна, сознание постепенно ускользало, разрываемое непереносимой болью, но она даже не могла её выплеснуть, просто утопая в ней и в понимании, что это конец. Слёзы текли из уголков глаз, в последней попытке бороться с древней силой, запечатанной в книге. Но с подобной мощью было тягаться невозможно. И гриффиндорка рухнула на пол, погружаясь в холодную тьму.
Мадам заметила, что одна из учениц ещё не покинула библиотеку, но, видимо, уже собиралась это сделать, относя книги на место. Перекладывая последние стопки с книгами, которые нужно было отобрать для того, чтобы привести их в порядок, библиотекарь с недовольством посмотрела на гриффиндорку, когда вещи из её рук упали на пол. А потом наступила тишина. И это насторожило женщину, но она всё ещё на автомате продолжала делать своё дело, а потом, присмотревшись с ужасом, осознала, что случилось нечто жуткое. Ученица упала на пол, сжимая стремительно синеющими пальцами книгу. По её телу на глазах поползли черные капилляры. Мадам на бегу, крикнула.
– Экспульсо! – и книга вылетела из рук девушки, проскользив по полу в угол библиотеки. – Мерлин... Это невозможно...
Тело Гермионы ещё изредка подрагивало от действия проклятия, что разносилось вместе с кровью по телу, но жизненные силы покидали её. Вызывая в библиотеку, всех кого могла, женщина лишь могла поддерживать остатки жизни в теле ученицы, пока не прибыл директор и деканы, чтобы постараться успеть отправить её в медицинское крыло.
