Они дошли до Горация, сообщая, что им нужно немного поработать, как старосты, тот лишь всплеснув руками, заулыбался.
– Конечно! Идите, вы должны выполнять свои обязанности, молодцы! – восхищённо произнёс он, отпуская учеников.
Малфой с ненавистью посмотрел на Реддла, вся палитра отвращения отразилась на его лице, когда он вышел из помещения, направляясь в гостиную Слизерина.
Гермиона была до невозможности рада покинуть это мероприятие. Они оказались с Томом в полутьме коридоров подземелий. Но даже это было не таким ужасным, как эта вечеринка Слизнорта. Некоторое время они шли молча, и когда они прилично удалились от двери, где проходило собрание клуба, Реддл остановился.
– Что думаешь на счёт Слизнорта? – спросил парень, смотря на Гермиону.
– Он очень мил, что совсем не вяжется с образом декана факультета Слизерина, – честно призналась шатенка, прижимаясь спиной к стене. – И часто у вас такие собрания?
– Когда ему захочется услышать массу хвалебных слов в свой адрес, – с усмешкой произнёс слизеринец, и, упираясь рукой в стену с правой стороны от Гермионы, продолжил. – Он выбирает лучших из лучших, ты заслужила быть в этом клубе, хотя, по моему мнению, это никому и ничего не даёт, кроме самого Слизнорта.
Гермиона ощутила лёгкое волнение, когда он приблизился, и, посмотрев на Тома, неосознанно облизнув от волнения обсохшие губы, спросила:
– Что у нас с тобой за дела по школе? Что-то срочное появилось?
Полумрак коридора создавал странную атмосферу, и чувствовать его так близко было до невозможности желанно. Врать себе, что она не прокручивала в голове их последний поцелуй, было бессмысленно. И сейчас, когда слизеринец стоял рядом, она не могла об этом не вспомнить. Том лишь приблизился максимально тесно, так, что его тело практически прижало Гермиону к стене. Тёмные озера его взгляда, снова погружали её в пучину сумасшедшего желания. В волнении выдохнув, она только и успела, что почувствовать, как вторая рука Реддла оказалась на её талии, проникая под теплую кофту. Его губы неспешно прикоснулись к её, он смаковал каждую секунду, не спеша углублять поцелуй. Язык Тома прошёлся по её нижней губе, постепенно проникая между её губами. Руки Гермионы скользнули по его плечам, обнимая за шею. Она позволила беспрепятственно целовать её, так же неспешно отвечая. Внутри всё кипело от этой близости, она чувствовала, что от волнения ей просто не хватает воздуха, но это было настолько желанно, что она забыла обо всём, отдаваясь во власть их близости.
– Что я говорил? – произнёс ехидный голос Малфоя, звучавший на ухо Вальбуги, когда стоя в одной из скрытых ниш они наблюдали за поцелуем Реддла и Гарднер.
Абраксас за несколько минут до этого, придя в гостиную, первым делом направился на поиски Блэк. И найдя её, не составило труда утянуть за собой в коридоры подземелий. Даже много текста выдавать не пришлось, потому что Вальбуга и сама видела, что отношения между гриффиндоркой и Реддлом явно силятся превратиться не только в отношения двух старост. И когда они тенью двигались по коридорам в поисках голубков, Малфой прямо-таки ощущал грозовую тучу ярости, что зависла над слизеринкой. Это заставило его ощутить предвкушение разборок, а главное, Реддл на время уберет свои цепкие руки от Гарднер. Свободных для походов коридоров было не так много, и Малфой правильно предположил, что зазнайка не потащит гриффиндорку по кабинетам и чуланам. Так оно и случилось. Зная все закоулки коридоров, и услышав разговор, Абраксас быстро втянул Вальбугу за собой в укрытие, и весьма вовремя. Потому что они оба стали свидетелями весьма чувственного поцелуя.
Вальбуга конечно пошла за Малфоем, но, то, что она увидела, привело её в неописуемую ярость. Её Том, целовал эту мерзавку, так ещё и так, как никогда не целовал её. С ней он был напорист и почти груб, и это нравилось слизеринке, но она предполагала, что такова его натура. Брать то, что он хочет. Нет, он умел быть иным, и таким он был не с ней. Выскочить из укрытия, и устроить скандал в секундном порыве показалось лучшей идеей, но Блэк сдержалась, настолько сильно сжав зубы, что они едва не раскрошились.
– Парочка воркует, и что? – спросила она, с усилием сдерживая ярость. – Мужчина имеет право развлечься, чтобы потом отдать себя одной единственной женщине.
Она говорила шепотом, но не спускала взгляда с целующихся, в груди все горело болью смешанной с желаем отомстить. И она найдет способ испортить Гарднер жизнь. Она незаметно покинула нишу, оставляя Малфоя наслаждаться созерцанием. Она была Блэк, и её семью зря недооценивали.
Гермиона наслаждалась каждой секундой их поцелуя. Сказать, что он был хорош, ничего не сказать. Его пальцы касались обнаженной полоски её тела между футболкой и юбкой, и от этого прошибало током желания. Едва найдя в себе силы, она прошептала в поцелуй:
– Нас могут увидеть, и поползут слухи.
– Я бы сказал, что плевать на это, но ты права, – нехотя произнёс слизеринец, напоследок оставляя поцелуй на её губах.
