В низу живота нестерпимо тянуло даже от ощущений его сжимающих ладони рук, хотелось плотнее — если это вообще было ещё возможно — прижаться бедрами к его обжигающему телу, хотелось сказать те слова, которые он жаждал услышать из ее уст, но…
— Я не могу, — ее голос сорвался на едва различимый среди тяжелого дыхания обоих шепот.
А Дамиано словно только и ждал этого признания. В одно движение он перехватил девушку под бёдра и перевернулся, наваливаясь теперь на нее сверху всем телом.
Испуганный вскрик коснулся повисшего в комнате воздуха, когда руки больно впечатались в спинку кровати над головой, задев костяшками пальцев твердое дерево.
Широко распахнутые глаза в наслаждении блуждали по слегка блестящей от мелких капелек пота, обтягивающей выступающие ключицы коже склонившегося над девушкой Дамиано.
Падающие на лоб кудри едва ли не закрывали карие радужки, пытливо вглядывающиеся в лицо девушки. Но она не могла оторваться от сверкающего под падающими из окна лучами солнца золотистого колечка в носу. А эту горбинку выше было впору назвать аристократической. Она так и гипнотизировала, заставляя провести по ней, огладив подушечками пальцев.
Из приоткрытых губ вырывались какие-то слова, но девушка не слышала. Ее глаза неотступно следили за каждым едва уловимым движением языка, въедались во все трещинки, виднеющиеся на его надменно-изогнутых губах.
— Кейт…? — приглушенно ворвался в поток путающихся друг с другом непослушных мыслей голос вокалиста.
— Да…
Что угодно.
— Да? — с издевкой повторил Дамиано, прищурившись, — ты хоть слышала, что я спрашивал?
Девушка испуганно сглотнула, заметно сжавшись под прожигающим до костей своим жаром взглядом итальянца, выдав с головой свое витание в облачках.
И облачка эти были его соблазнительными губами.
Сильнее прижав к кровати безвольные ладошки, Дамиано самодовольно усмехнулся, заглядывая в
отсутствующие глаза девушки.
— Как я и думал, — злорадно произнес он, медленно скользя языком по своей нижней губе, останавливаясь на маленькой ранке, — но ты уже согласилась, Кейт.
Надо было громко щелкнуть пальцами или помахать рукой напротив лица девушки, потому что ощущение было именно такое — она словно очнулась от транса, пораженно распахивая глаза.
— Что…? Я согласилась…? — начала говорить она, запинаясь, — на что?
Бархатный смешок раздался над ухом, заставляя кровь бежать по венам и артериям в ускоренном темпе.
— Я скажу тебе, когда придёт время, — хитро улыбнувшись, произнес Дамиано и отпустил затекшие запястья девушки.
И пусть она никогда не узнает, что тогда он лишь произнес ее имя, не задавая вопроса.
— Что… Стой, — ее пальцы обвились вокруг крепкой ладони вокалиста, — так не честно… — Кейт чуть ли не хныкала от досады.
— Почему же? — удивленно спросил итальянец, не выдирая руку из слабенькой хватки девушки.
— Ну… я ведь даже…
— Не переживай, — перебил Дамиано, оставив брюнетку с приоткрытым ртом, — я не забуду о твоем обещании.
Он чуть ли не с приторной сладостью в голосе высмаковал это слово, растягивая гласные, пока Кейт с недоуменным испугом глядела в его сверкающие предвкушением радужки, всё сильнее впиваясь ногтями в кожу на его запястье.
Дамиано прошипел сквозь стиснутые зубы, чувствуя легкую нарастающую боль.
— Аккуратнее, дорогая, — слишком ласково проворковал, освободившись из оков ее цепких пальцев, и теперь стоял, уперевшись коленями в кровать, поглядывая на свое пострадавшее запястье, — ты царапаешься, — пожаловался, скривив губы.
Девушка почти с ужасом в глазах отдернула тоненькие пальчики, словно обожглась об кожу музыканта.
— Прости… — едва слышно.
Дамиано лишь кивнул в ответ.
Всё нормально, ведь он был готов сколько угодно терпеть подобные раны на своем теле, оставленные этими длинными ноготочками, которые способны возбуждающе царапать спину, теперь он знает это.
Теперь он многое знает. Знает то, чего никто не знал до него.
Немного продавленные за ночь ламели кровати жалобно скрипнули, когда Дамиано перенес вес на ноги, приподнявшись с постельного белья.
Кейт в легкой растерянности наблюдала за тем, как он подхватывает с пола скомканную одежду, параллельно складывая ее, а затем небрежно запихивает в раскрытый чемодан.
— Дамиано, — неуверенным голосом окликнула девушка, прикрываясь одеялом, — а разве… мы…
…не собирались переспать ещё раз?
Хотелось сказать именно это, однако слова затихали с каждым звуком, а затем и вовсе потонули в захлестнувшем девушку смущении, и она спряталась под опущенными ресничками.
Ещё немного — и он возненавидит этот ее жест.
— Что мы? — начиная раздражаться, язвительно спросил Дамиано.
— Ну… мы… ты знаешь, что, — выдавила, наконец, девушка, повысив голос.
Вокалист пробежался незаинтересованным — ага, конечно, именно таким — взглядом по ее оголенным плечикам. Казалось, что одеяло вовсе не спасало, потому что его карие радужки видели насквозь, добираясь до сокрытой под ним наготы.
Уголки губ нервно дрогнули, то ли от раздражения, то ли от злости.
— Ты же не хотела, — фыркнул он, издеваясь над девушкой, — что же вдруг поменялось?
