Дым и зеркала полностью

– Почему?

– Это была лишняя информация, сэр, – Дон изо всех сил старался вести себя почтительно, заглаживая вину и надеясь, что его усилия не останутся незамеченными. – Вам не кажется, что он не против, если мы обратим на русских серьезное внимание? Я полагаю, что он именно этого и хочет.

– Вполне вероятно, Беннет. Так почему вам перестала нравиться версия самоубийства?

– Обратите внимание на то, как себя вел Иглет на записи, которую мы сегодня столько раз просмотрели. Я полагаю, что он пребывал в великолепном расположении духа, сэр. Как-то это не совмещается с тем, что через полчаса он полезет в петлю.

– Это и есть ваша вторая версия?

– Именно так, сэр.

– То-есть, убийство. В пустом доме? В запертой изнутри ванной комнате?

– Это ведь невозможно, не так ли, сэр?

В течение всей первой половины дня Кроули с трудом подавлял желание заехать Дону пепельницей или чем-нибудь еще тяжелым по голове; мешало сперва присутствие постороннего человека, а теперь еще и предчувствие, что до какой-то очень важной улики этот мерзавец все же докопался.

– Давайте забудем сегодняшнее недоразумение, – неожиданно предложил он. – Вы не очень симпатичный персонаж, Беннет, но тут уж ничего не поделаешь. Я принимаю ваши извинения, и давайте больше об этом не вспоминать. Надеюсь, что и вы хотите того же самого. Дон?

– Роберт?

– Договорились. Но только не при подчиненных. Итак?

– Ковер, – сказал Дон. – Все дело в этом чертовом ковре!

…Ник, я связан определенными обязательствами, вы же понимаете, поэтому ничего, помимо того, о чем и так говорят на улице, я вам не расскажу. В любом случае – вы должны обещать, что этой встречи никогда не было, мы ни о чем не говорили, и что ссылаться на меня вы ни при каких обстоятельствах не будете, ни при каких, Ник! Поверьте, что нам и так пришлось натерпеться из-за этого Иглета. Да, он платил и платил очень хорошие деньги, но если бы мы знали в самом начале, во что мы влезаем, то очень и очень призадумались бы…

…послушайте, Ник, вы никогда с Иглетом не общались, так что вам просто невозможно представить себе, что это был за тип. Адвокаты ведь существуют для того, чтобы давать правильные советы, они не имеют права решать за клиента, что надо делать, а что категорически не надо. Нормальный клиент, какие бы завиральные идеи ему не приходили в голову, всегда посоветуется с адвокатом, внимательно его выслушает и поступит так, как ему рекомендуют. Потому что адвокат несет ответственность только за то, что он предлагает сам, исходя из своего знания законов и опыта. Но мы же не можем выставить клиента за дверь просто потому, что он настаивает на какой-нибудь несусветной глупости, клиент не обязан разбираться в законах, он даже не должен обладать хотя бы минимальным здравым смыслом, он вообще может быть настырным идиотом…

…нет, я вовсе не называю Иглета идиотом; он, безусловно, был вполне разумным человеком во всем, что не касалось юридической процедуры. Но здесь он был совершенно безнадежен. Он считал – вот, послушайте, Ник, – что судья (здесь, во Франции, в Нидерландах, где угодно лишь бы не в России) просто обязан поверить ему, а не противной стороне, потому что он – гонимый изгнанник, сражающийся против жуликоватой диктатуры, заваливающей суд свежеизготовленными фальшивыми документами. Насчет фальшивых документов, между нами, он, скорее всего, был совершенно прав. Это стало понятно еще во время французской эпопеи. Чтобы не вдаваться в детали – мы видим конкретный актив, собираем документы, подтверждающие, что он принадлежит российскому государству, ничем не обременен, все такое, идем в суд, накладываем арест. Иглет приезжает к нам в офис, всех поит шампанским, все прыгают от счастья. Буквально через день в суд поступает ходатайство о снятии ареста: оказывается, что еще год назад этот актив сменил владельца, государству больше не принадлежит, вот вам бумага из одного русского архива, вот вам бумага из другого архива, а вот вам отправленное тогда же уведомление в парижскую регистрационную палату, которое по неизвестным причинам до адресата не дошло, а вот вам еще ссылка на законы времен Людовика Святого…