– Я итальянец, – сказал Брачини. – Из Милана.
– Вы турист?
– Нет, мисс. Я тут работаю. В ресторане.
– Я обожаю итальянскую кухню, – призналась девушка. – А в каком ресторане? Я непременно зайду как-нибудь.
– Вы, наверное, знаете. «Примавера». Это недалеко от Слоун стрит.
– О! – у девушки округлились глаза. – Но это дороговато.
– Да уж, – гордо сказал Брачини. – Недешево. Ну так что, мисс, пойдемте за билетом?
– Нет, нет, – запротестовала девушка. – Просто дайте мне ваши пятьдесят пенсов, пожалуйста. У меня есть немного мелочи, так что должно хватить. А вы возьмите фрукты. Возьмите, я настаиваю.
Пройдя с полсотни метров по Нордфилдз авеню, Брачини остановился под фонарем и заглянул в пакет. Находившиеся в нем три сморщенных яблока с коричневыми боками явно происходили не из ларька, а из ближайшей помойки. Вряд ли эта особа когда-то появится рядом с «Примаверой».
Пакет он оставил рядом с ближайшей урной.
Первого стационарного нищего Брачини заметил у индийского ресторана, рядом с поворотом к дому Брачини. Чуть дальше, на Девоншир стрит, на тротуаре сидел еще один, выставив перед собой пластмассовый стаканчик для мелочи и укрыв лицо капюшоном. Третий нищий обнаружился прямо перед входом в подъезд. Только-только Брачини успел подумать о неожиданном умножении популяции попрошаек в его тихом и не очень прибыльном для этого рода деятельности районе, как третий нищий встал и преградил ему дорогу. Краем глаза Брачини зафиксировал еще две фигуры в балаклавах, приблизившиеся сзади и перекрывшие путь к отступлению.
– Я не ношу с собой наличные, – предупредил Брачини. – У меня только мобильный телефон.
– Дай сюда, – приказал третий нищий.
Он вытащил из телефона сим-карту, сунул ее в карман, а сам аппарат с силой швырнул на асфальт и еще припечатал сверху каблуком. Стоявшие сзади заломили Брачини руки за спину и накинули ему на голову черный мешок.
– Слишком много болтаешь, – произнес третий. – Нужен урок. Сейчас мы тебя немного поучим.
От удара в солнечное сплетение у Брачини перехватило дыхание. Последнее, что он запомнил, прежде чем потерять сознание, это чужие руки, неумолимо сдавливавшие его горло.
Когда Брачини пришел в себя и доковылял до своей квартиры, у него болела каждая клетка организма, несмотря на то, что ни на лице, ни на теле никаких внешних признаков побоев не обнаруживалось. Слова нищего об излишней разговорчивости никакого смысла не имели, разве что они как-то были связаны с сегодняшней беседой с этим журналистом. Хотя что такое особенное Брачини мог ему сказать? Ровным счетом ничего.
Приняли за другого?
Брачини аккуратно выглянул в окно. На ступенях перед подъездом валялись осколки его мобильника. На тротуаре через дорогу сидел один из напавших на него нищих. Он явно следил за окнами, потому что как только штора на окне зашевелилась, нищий медленно и угрожающе провел большим пальцем по горлу.
Но сильнее всего его напугала даже не эта явная угроза, а то, что рядом с этим нищим стояла та самая девушка, которая пару часов назад выпросила у него мелочь, и что-то очень настойчиво нищему втолковывала. Только теперь Брачини пришел к выводу, что избиение было не случайным – оно было тщательно подготовлено, и девица специально поджидала его у метро, чтобы подать сигнал своим сообщникам, да и заговорила-то с ним, скорее всего, чтобы удостовериться, что именно официант из «Примаверы» только что вышел из метро и направляется домой.
Брачини отскочил вглубь комнаты. Что бы там ни было, но он попал в какую-то жуткую историю. Полиция? Да нет, это очевидная и опасная глупость. Бежать! Внезапно всплывшую идею о смене квартиры Брачини отверг тут же – раз этим головорезам чем-то не понравилась его встреча с журналистом, значит, они знают, где Брачини работает, и найдут его все равно. А если придется уходить из «Примаверы», то в Лондоне делать больше нечего. Домой, в Милан, и немедленно. Черт с ним, с этим рестораном, хотя и жалко – в Милане такого места не найти. Но оставаться опасно, смертельно опасно, – это Брачини вдруг ощутил с особой ясностью.
Он включил компьютер и заказал билет на утренний рейс до Милана, потом набрал телефон своего друга Марио, который тоже работал официантом в «Примавере», сообщил, что на работу больше не выйдет, потому что должен срочно улетать – куда? – семейные проблемы, ничего особенного, потом как-нибудь расскажу, нет-нет, все в порядке, а что у меня с голосом? да нет, все нормально, все совершенно нормально, Марио, передай мои извинения синьору Висенте, и знаешь что, Марио? ты помнишь этого журналиста, который приходил сегодня? я боюсь, что зря с ним так откровенничал, вряд ли синьору Висенте понравится, что с журналистами говорят о клиентах, особенно если что-то появится в газетах, ты имей это в виду, Марио, если он еще придет и затеет расспросы, ты лучше прикинься идиотом, а еще лучше, чтобы ты вообще с ним не встречался, так вернее, чао, Марио, я тебе еще позвоню, и прости, что я тебя поднял среди ночи.
