Эжен все еще сидел, улыбаясь как юродивый, и Штефан, не удержавшись, снова взял его за воротник и несколько раз окунул головой в снег. Сетна сидел с такой же глупой улыбочкой и тыльной стороной ладони размазывал по лицу перемешанный с кровью снег. Снег таял, капая на воротник розовыми пятнами, и Штефан успел подумать обо всем – о том, что мальчишка пачкает сюртук и выходную рубашку, что у него разбито лицо, и у Эжена тоже, что Энни стоит в крашеной кроличьей шубке и сценическом костюме посреди двора, и что если она завтра простынет – он ее пристрелит.
А потом себя.
Первым опомнился хозяин. Он, насупившись, и пыхтя, как разъяренный бык, двинулся прямиком к Штефану и начал что-то быстро, раздраженно говорить, нимало не заботясь, что собеседник его не понимает.
– Говорит, что вы ему надоели, чтобы выметались немедленно и… – начал переводить Готфрид.
Штефан, ругаясь под нос, вытащил пару купюр и ткнул в сидящего на снегу Сетну. Потом сунул деньги хозяину и из последних сил сделал вежливое лицо. Хозяин что-то буркнул и ушел в дом. Одновременно с хлопком двери раздался перестук каблуков.
Штефан обернулся, чтобы посмотреть, кто вышел, и в этот момент Энни, протяжно всхлипнув, бросилась к открытой калитке.
– Куда, дура?! – Штефан бросился за ней, но Хезер поймала его за рукав.
– Не надо! Пускай, потом найдем!
– Сидеть! – рявкнул Штефан, выдергивая обшлаг из ее пальцев и хватая за воротник дернувшегося Эжена.
Хезер молча раскуривала сигарету. Она казалась спокойной, но Штефан видел, как побелели от ярости ее губы.
– Герр Ланг приревновал девчонку, чему вы удивляетесь, герр Надоши? – раздался с крыльца ледяной голос.
Он обернулся. Несс стояла у Готфрида за спиной, брезгливо сморщив нос. Высокая, сухопарая женщина в сером пальто, лучшая артистка «Вереска», сейчас вызывала у Штефана глухую ненависть.
– Фройляйн Доу устроила им совместный номер, чтобы закрыть окно между нашим номером и выступлением герра Рэнди…
– Сетна поджег Энни, – перебила ее Хезер. – Он достал бутылку «Холодного пламени», ему не терпелось опробовать. Мы купили Энни платье, чтобы оно сгорало, помнишь, Томас что-то такое делал? Ну в общем, у нее корсет тоже обгорел. А Сетна кинулся ее тушить.
Хезер говорила спокойно, так, словно Готфрид держал и ее сознание укутанным в навязанное умиротворение. Но Штефан порадовался, что забыл отдать ей отравленную шпильку.
Он посмотрел сначала на Несс, потом – на Эжена, и почувствовал, как дернулась левая щека. Сделал глубокий вдох и заговорил, медленно, изо всех сил пытаясь оставаться вежливым:
– А можно этот трижды вытраханный балаган не будет окончательно превращаться в дурдом, стоит мне отвернуться? Какого, вообще-то говоря, хрена ты, Несс, за моей спиной строчишь прошения местным спонсорам, почему ты, старый мудак, не можешь держать себя в руках, а свой отросток в штанах, почему эта ссыкуха, от которой требуется только не разжиреть, не может подождать с превращением цирка в вертеп?!
Он замолчал и тут же понял, что с вежливостью у него не очень-то получилось.
– Может быть это все потому, что вам, герр Надоши, стоило устроиться куда-нибудь счетоводом? – процедила Несс. – Не представляю, почему герр Даверс вообще доверил вам антрепризу. Он всегда излишне в вас верил.
«Ах вот оно что, – с ненавистью подумал Штефан. – Вы думали, что Томас оставит управлять вас, как же, старых, опытных артистов с именем. Ты, сука, хорошо понимаешь, что тебе осталось недолго, потом будешь играть вредных старушек в балаганных юморесках. В цирк-то небось сунулась от жажды приключений, ну что, наелась, сука, старая, лживая сука…»
– Господа, – миролюбиво произнес чародей, и Штефан почувствовал, как бешенство на миг утихло, но тут же вернулось, словно Готфрид сунулся его успокоить, но опомнился и отступил. – Насколько я понимаю суть вашего конфликта… вы нашли неудачное время для его решения. Нам нужно отыграть представления, за которые вы, да, вы все, как я понимаю, получили предоплату. Фрау Вольфериц, верно ли то, что вы получали жалованье из аванса?
– Да, – выплюнула она.
– В таком случае не вижу причин для ссор сейчас. Нужно сделать то, за что получены деньги, получить остальную часть, и потом, если захотите, больше друг друга никогда не видеть. Верно?
– Герр Явлев предложит нам контракт, – прошипела Несс. – Я уверена, предложит! И тогда вы все пойдете… а знаете, вы и так все туда пойдете!
Она не договорила. Закрывшаяся за ней дверь хлопнула так, что колокольчик глухо ударился о доски.
– Та-а-к, – протянул Штефан. – Готфрид, скажите, вы сможете привести Эжена и этого юношу в приличный вид? И, наверное, вам стоит его… отпустить?
Правый глаз Эжена начинал медленно заплывать, а над воротником виднелись отпечатки пальцев. Сетна выглядел гораздо хуже.
– Нет. Отпущу сейчас – он побежит за девочкой, сначала заведем его в дом. А лечить… Только с врачом. Синяк я сведу, если Хезер поделится мазью, которой вас лечила, а вот горло…
– Ему разговаривать и не надо, Хезер будет резонером, – устало ответил Штефан.
