– К сожалению, я не могу показать его без помощи Готфрида, – быстро ответил Штефан. – Но как только он сможет снова мне ассистировать…
– Покажите мне прибор, – потребовала Берта. – Ида легко увлекается. Я не хочу, чтобы в моем доме появилось что-то… запрещенное. Господин Рэнди, я по лицу вижу, что вы понимаете, о чем я говорю. Есть артефакты, вызывающие разные видения у разных людей. А заканчивается все одинаково – помешательством. Вы ведь не хотели попытаться продать Иде такую игрушку?
– Госпожа Вижевская… – начала Хезер, но Берта жестом остановила ее. К удивлению Штефана, Хезер замолчала.
– Покажите, – сказал Готфрид. – Это не такой артефакт.
Штефан нехотя расстегнул саквояж и вытащил очки. Протянул Берте, и она забрала их, коснувшись его ладони неожиданно горячими пальцами. Подвинула трость, положила очки на колени, накрыла руками и закрыла глаза.
Ему осталось только обреченно ждать. Уж ему-то хорошо было известно, что это именно тот артефакт, который может вызвать помешательство, и неуклюжая ложь Готфрида этого точно не спрячет. Если Берта откажется везти их в поместье или потребует выбросить очки – что останется делать? Ждать, пока приедет Вижевская и угомонит свою экономку?
Штефан вспомнил худощавую Иду, ее растерянное лицо и голубые стекляшки глаз, неопрятно наложенную косметику и легкую истеричность, ощущавшуюся во всех ее поступках и словах. Нет, Вижевская им не поможет.
А кто поможет?
Штефан бросил быстрый взгляд на Готфрида. Чародей выглядел спокойным и все еще смотрел перед собой незрячими глазами. Руки он сложил на коленях, точно повторив позу Берты.
«Колдует? Нет, не может быть, не может быть…»
Штефан разглядывал чародея уже не скрываясь. Казалось, он уснул.
«Если бы колдовал – его бы уже корчило, – попытался утешить себя Штефан. – А если помер?!»
Он понятия не имел что делать, если эта чудовищная женщина обнаружит, что они пытались продать ее хозяйке какой-то запрещенный артефакт, да еще и увидит мертвого чародея, не сумевшего внушить ей, что артефакт вовсе не запрещенный. Зато живо представил, что будет делать эта чудовищная женщина. Почему-то револьвер в кармане уже не внушал никакого чувства безопасности.
– Хорошие, – неожиданно сказала Берта и, улыбнувшись, протянула Штефану очки. – Немного недоделанные, но интересные. Вы их создали?
– Нет, – не скрывая облегчения ответил Штефан, возвращая очки в саквояж. – Мне их дал чародей. Во время корабельного крушения, мне было десять лет.
– Надо же, какие подарки иногда делает нам судьба. Ир, едем! – Берта легко ударила тростью по борту экипажа.
Мотор заскрипел, натужно набирая обороты. Берта снова положила трость на колени и надела перчатки. К очкам она, кажется, потеряла всякий интерес.
– Я говорил вашему извозчику о мертвецах… – напомнил Штефан, косясь на Готфрида, который все еще сидел в той же позе и до сих пор не открывал глаза.
– С ними ничего не случится, – мягко ответила Берта. – Зимы в Гардарике милосердны к мертвым. Когда будем на месте – я распоряжусь, чтобы их забрали и похоронили.
– Далеко отсюда усадьба? – спросила Хезер, делая вид, что поправляет волосы. Штефан заметил, что она загнала крысу обратно под воротник.
– За рекой, – ответила Берта. – Ида рассказала вам о доме?
– Сказала, что это «не просто поместье» и что у вас тут метели, из-за которых нельзя будет уехать до весны, – Штефан честно вспомнил все, что знал.
– Ида склонна драматизировать, – Берта тепло улыбнулась ему и сразу перестала казаться такой уж чудовищной. – Здесь действительно частые вьюги, но в случае необходимости мы выберем день, когда вы сможете добраться до станции. Усадьба, куда мы едем, называется «Соболиной», потому что река, на которой она стоит, называется Соболиной. В усадьбе большой штат прислуги – повара, горничные, дворовые рабочие. У нас есть достаточно запасов, чтобы не пришлось голодать, даже если зима затянется…
– Зима может затянуться? – быстро спросила Хезер.
– В этом году – вряд ли, – обнадеживающе ответила Берта. – Просто успокаиваю вас на случай, если Ида нарассказывала вам страшных сказок. Хочу заметить, что в усадьбе вам нужно будет соблюдать несколько совершенно необременительных правил. Неподалеку от усадьбы есть деревня, откуда нам привозят свежие продукты. Я уже распорядилась приготовить вам комнаты – Ида не написала, сколько вам нужно спален, и мы приготовили три. Уверяю вас, это теплый и крепкий дом, где вы ни в чем не будете знать нужды, – закончила она с почти материнской гордостью.
От Штефана не укрылось, что Берта звала Вижевскую по имени, и в ее интонациях не было ни следа полагающейся слугам почтительности. Он вдруг подумал, что Вижевская притащила их домой, как бездомных котят, а Берта ведет себя, как строгая, но снисходительная мать девочки-подростка. Даже то, что Штефан сам напросился в это проклятое поместье, не давало отделаться от этого ощущения.
– Я соболезную вашей утрате, – неожиданно сменила тему Берта. – Ида написала, что вы не просто потеряли сотрудников, что там была целая любовная драма…
