Сама новость длилась не больше минуты. Ведущий сказал, что эта девочка сможет учиться в лучшей художественной школе, а многие уже сейчас готовы удочерить её.
В конце, буквально на пару секунд, показали и сам рисунок. Два чёрных очень худых и высоких силуэта людей с неестественно длинными головами на сером фоне. По крайней мере, это то, что я успел разглядеть.
Я никогда не понимал этих конкурсов, и до сих пор не знаю, как определить победителя в искусстве. Даже после оглашения результатов, перед всеми стоит лишь один вопрос: «Почему?».
Проигравшие пытаются понять, почему не они. Победитель думает, почему именно он.
Это произошло в субботу. Я зашёл в гости к этому маленькому художнику, но его мама сказала, что он закрылся в комнате и ни с кем не хочет разговаривать. Я уселся возле его двери.
– Эй, – крикнул я в дверь, – ты тут?
Никто не ответил.
– Ты хотя бы подай знак, что ты жив, – пошутил я.
– Пожалуйста, не отвлекай меня. Я занят, – раздражённо ответил голос из-за двери, – завтра поболтаем.
– Но…
– Пожалуйста, – повторил он.
Я ушёл, а следующим утром вернулся и застал его в кресле гостиной. Он сидел с телефонной трубкой у уха и весело помахал, когда заметил меня. Из его ответов я понял, что он разговаривал с кем-то из организаторов конкурса. Он договорил, положил трубку, обернулся на меня:
– Я это так не оставлю, – сказал он, вернул трубку к уху и набрал номер.
Ему девять, он боялся спать без ночника, но не боялся разговаривать со взрослыми по телефону на равных.
Все его попытки оказались тщетными. Ему отвечали:
На следующий день я пришёл, чтобы позвать его гулять и увидел, как он сидел в кресле совсем опустошённый.
– Ничего не выходит. Они не хотят говорить, они боятся признать, – хныкал он.
– Может, ты слишком серьезно воспринял просто…
Он закрыл лицо руками.
– Подожди, ты же видел, – воскликнул он так, словно его осенило, – да, точно. Ты видел эту картину. Ну вот скажи мне, скажи, как обычный человек…
– Что сказать?
– Понравилась ли она тебе? Картина! Понравилась или нет?
– Ну, – замялся я.
– Вот именно! – воскликнул он.
– В ней что-то было.
– В каждой картине, книге или мелодии есть что-то. Что же теперь, все будут везде побеждать? Даже в ослином крике есть что-то. Вопрос не об этом. Скажи мне, понравилась или нет?
Я задумался на секунду.
– Вот видишь, если бы понравилась, ты бы не сомневался.
– Не всё искусство должно нравиться…
– Это не объективно и несправедливо! – возмутился он и вскочил с кресла. – Я от них не отстану. Я буду писать, звонить до тех пор, пока они не объяснят мне, почему какая-то мазня победила, а мой рисунок нет.
Он ушёл в свою комнату, вернулся с одной из работ в руках и крикнул:
– Я буду отправлять им по одному рисунку в день, чтобы они поняли, что ошиблись.
– Это что-то изменит?
– Возможно, а может и нет. Но если я буду молча сидеть, то точно ничего не изменится.
Он отправил им рисунок, на следующий день ещё один. Он продолжал жить обычной жизнью: заправлял постель, чистил зубы, завтракал, ходил в школу, возвращался домой, обедал, делал домашнее задание, рисовал, отправлял рисунок по почте, ужинал, чистил зубы, принимал душ, ложился спать.
Эта история не про способ достижения успеха.
Он отправлял им рисунки, которые создал простым карандашом, тушью, акварелью. Он писал маслом, восковыми карандашами, гуашью. Он писал людей и изображал события, которые уже совсем не относились к теме конкурса.
Шли дни, ничего не менялось. Любой бы уже забыл про этот конкурс и жил бы дальше, но только не этот маленький художник из соседней квартиры. Я спрашивал его, в чем смысл так убиваться из-за какого-то соревнования, а он отвечал, что это его единственный шанс, что если он сдастся тут, то никогда ничего не достигнет.
– Я не могу понять причину, а потому и принять само поражение, – ответил он, пока рисовал мой новый портрет. Шестой по счёту.
– Ты же знаешь, что жизнь не зацикливается на одном лишь конкурсе? Их ещё будет столько в твоей жизни.
