спрашиваю я, гадая, откуда взялась адреналиновая зависимость.
– Я начал стараться победить самого себя во всем. Заниматься усердней. Узнавать
больше о своем теле и разуме, о своих предельных возможностях.
Я открываю пиво и делаю долгий глоток, обдумывая, что он сказал. От пива у меня
немного закружилась голова, учитывая, что после утреннего забега я не могла удержать
пищу в желудке.
– Когда ты начал заниматься этим?
Он касается пальцами ног извилистых корней, торчащих из земли, отпивая пиво.
– После старшей школы, думаю. Я играл в футбол всю свою жизнь… а затем не попал в
команду колледжа… Мне нужно было чем-то занять свое время.
Об этом Мэтт не хотел рассказывать мне? Поэтому Джереми какое-то время не был по-
настоящему счастлив?
– Так ты старался получить стипендию или как?
Он медленно кивает:
– Мы с моим лучшим другом, Трентом, росли и играли вместе. Он был намного лучше
меня, но я все равно думал, что у меня есть шанс. Он получил стипендию, чтобы играть за
Оберн,70 а я ничего… В старшей школе я слишком много времени потратил впустую.
Парень может пробежать милю менее чем за пять минут.
– Уверена, это неправда.
– Правда. Я никогда достаточно не заставлял себя. Был слишком занят, тусуясь с
девчонками – задирал нос. А Трент усердно тренировался и превзошел меня.
– Вы до сих пор общаетесь?
– Нечасто. Он в четырех часах от меня – постоянно тренируется, или играет, или еще
что-то.
Я не буду спрашивать Джереми, потерял ли он своего друга. Это само собой разумеется.
Но я гадаю, есть ли в этом что-то большее, чем потеря друга. Может он упускает
70 Город, шт. Мэн.
83
N.A.G. – Переводы книг
возможность, которой у него никогда не было. Может, он чувствовал, будто должен был
доказать, что так же хорош, как и его друг.
– Каким первым сумасшедшим видом спорта ты занялся? – спрашиваю я.
– Я поехал на водопад Fall Creek71, чтобы прыгнуть с него с парашютом на свое
восемнадцатилетие. Это было безумием.
Святое дерьмо. Он, должно быть, несколько сотен футов высотой! И он просто
спрыгнул с водопада? Я трясу головой из-за сумасшествия всего этого, в то время как он
улыбается своим воспоминаниям.
– Но ты больше не делал таких безумных вещей, правда?
– Моя мама поставила меня перед выбором: спорт или семья. Я все еще зол на нее за
это… Она даже не осознала, насколько я исправился – не замечала, что я за столько
времени не сделал ничего по-настоящему опасного со своей жизнью. Это как если бы она
по-прежнему наказывала меня за то, что я творил в прошлом году.
– Но, э, разве ты не прыгаешь с тарзанки до сих пор? А сплав по бурной реке?
– Я намного меньше занимаюсь этим, но мне все еще нужно хоть что-то.
Почему же все-таки у Джереми такой беспорядок в мыслях? Он сказал, что не смог бы
бросить все одним махом. Прыжки с тарзанки в Долливуде – его версия никотинового
пластыря при отказе от курения?
– Но когда ты перестанешь делать все это? Как ты узнаешь, когда ты, ну, достигнешь
совершенства? – спрашиваю я.
Он стирает конденсат со своей банки, его рука дрожит, когда он думает:
– Не уверен, что у меня есть какие-то конкретные цели. Я просто знаю, что мне
необходимо чувствовать прилив адреналина.
– Но ты хорош в гонках, верно? – спрашиваю я.
Короткий кивок.
– Я победил в своей возрастной группе в Марафоне Морской Пехоты в прошлом году.
Финишировал за два часа и сорок семь минут!
– И этого недостаточно? – восклицаю я.
– Окончив гонку, я внутренне испытываю чувство удовлетворения, но уже думаю о
следующем испытании, более сложном и необычном, для которого я смогу тренироваться
и в котором смогу участвовать.
– Если бы я подзадоривала тебя переплыть Ла-Манш, ты бы сделал это?
– Конечно. – Он даже и бровью не ведет.
– Ты бы ходил по горячим углям, как люди на канале Дискавери?
Очередной длинный глоток.
– Если бы был эксперт, чтобы показать мне, как правильно это делать и не навредить
себе, тогда конечно.
– Но зачем бы тебе хотеть причинять себе боль вроде этой?
– Дело не в боли, Энни. Дело в испытании. – Он фокусирует взгляд на моем лице, и от
сочетания заходящего за его плечом солнца и серьезного выражения его лица у меня
рябит в глазах. Я зажмуриваюсь, а затем смотрю на дальний берег Нормандии.
– Из-за твоих слов у меня такое чувство, будто я вообще ничего не сделала.
– Ты перестанешь говорить глупости? Вряд ли у кого-то есть сила воли и
выносливость, чтобы пробежать марафон. А ты усиленно тренируешься, чтобы добиться
того, чего хочешь.
Приятно слышать, что если ты усердно тренируешься, то сможешь сделать все, что
захочешь. Мне нравится знать, что я могу контролировать свое будущее. Все те годы,
когда я сдавала президентские тесты, никогда и вообразить не могла, что смогу
пробежать четырнадцать миль за один день. Однако я сделала это. Но также нужно,
чтобы было что-то вроде равновесия, верно? Я не хочу, чтобы Джереми заходил так
