отвечаю на вопросы, в том числе и о том, не беременна ли я. Рентгенолог трижды
спрашивает, уверена ли я, и мне так и хочется закричать, что у меня не было секса с
октября… с той ночи, как я потеряла Кайла.
– Абсолютно невозможно, чтобы я была беременна.
Взгляд на мое лицо заставляет ее отступить. Она делает снимок, а затем ведет меня
обратно в смотровую, где Мэтт переписывается с кем-то.
87
N.A.G. – Переводы книг
– Джер просит позвонить ему, когда мы закончим тут, – говорит он, засовывая
телефон в карман.
Я глубоко вздыхаю. Разговор с рентгенологом расстроил меня, и я беспокоюсь о
колене. Оно начало болеть несколько минут назад. Или я просто вообразила это?
Дверь открывается, и заходит доктор, читая карту:
– Энни Уинтерс? Я доктор Сэндерс.
– Привет, – говорю я, пожимая его руку. Мэтт с доктором кивают друг другу. Доктор
Сэндерс подвешивает мои снимки на свет, и Мэтт встает, чтобы изучить их.
– У тебя проблемы с левым коленом? – спрашивает доктор.
– Ага.
– Я не удивлен. В твоей карте сказано, что ты бегаешь сорок миль в неделю.
– Правильно. Тренируюсь к Городскому Музыкальному Марафону в октябре, –
медленно говорю я.
Доктор берет мою ступню тянет к своей груди, вытягивая мою ногу. Я морщусь.
– Что ты делала, чтобы облегчить боль?
– Прикладывала лед, тянула ее и принимала ибупрофен.
– Ты принимала ибупрофен? – восклицает Мэтт.
– Это хорошее противовоспалительное, – говорит доктор.
Мэтт смотрит на мой торс:
– Но иногда оно вызывает проблемы с желудком.
выходил из строя после длинных забегов?
– Почему ты не сказала мне, что принимала ибупрофен? – спрашивает Мэтт.
– Я не знала, что это так важно. Имею в виду, ты давал мне тайленол прежде. Я
решила, что ибупрофен – это нормально.
– С этого момента говори мне все, что принимаешь, ладно? И больше никакого
ибупрофена. Хотелось бы надеяться, что он не нанес необратимого ущерба слизистой
твоего желудка.
– Ладно, – шепчу я, дотрагиваясь до своего живота. Я сразу же перестану пить его, но
если не буду принимать никаких противовоспалительных, не усилится ли боль в колене?
– Доктор Сэндерс, а что насчет колена?
– Я вижу отек. Он спадает, но вернется во время следующего длительного забега.
Я потрясенно втягиваю воздух, в то время как доктор продолжает говорить:
– Это из-за формы твоего колена. Твои кости смещены, и когда ты перегружаешь их,
нервы в коленной чашечке раздражаются. Мы называем это Коленом Бегуна. Оно не
предназначено для длинных дистанций.
– Так брат Мэтта и сказал, – говорю я трясущимся голосом. – Что можно сделать?
– Лучшее, что можно сделать – дать ему покой. Тренироваться в среднем режиме.
Может, бежать гонку в следующем году.
– Я не могу!
– Она не может, – повторяет за мной Мэтт.
– Я должна финишировать.
Доктор смотрит на меня долгим взглядом, а затем вновь изучает мои снимки.
– Есть кое-что, что мы можем попробовать. Я дам тебе бандаж, чтобы уберечь твое
колено от движения из стороны в сторону. Это поможет нервам. Но тебе нужно всегда
держать его прямо, поняла?
Я киваю, внутренне офигевая. Для меня достаточно проблемно напоминать себе, что
ступни должны быть направлены вперед! А теперь придется помнить еще и о коленях?
– И Мэтт может делать с тобой кое-какие упражнения на растяжку колена и бедер. Это
поможет. – Он глубоко вздыхает и царапает что-то в моей карте. – Но, Энни? Я должен
сказать тебе, что не уверен, что твое колено выдержит гонку.
Я падаю лицом в ладони. Думаю о мистере и миссис Крокер. О Конноре и Исааке. О
Сете. О людях, которые были наиболее дороги Кайлу. Они были в таком восторге, когда
услышали, что я побегу марафон в его честь. Насколько стремно будет, если я провалюсь?
Не оправдаю их надежд?
И хотя я ненавидела бег и тренировки вначале, теперь они стали огромной частью
моей жизни. Джереми, Мэтт и Лиза стали моими друзьями. Кто я без этой тренировочной
программы?
Миранда Кеннелли
Дыши, Энни, дыши
Мэтт сжимает мое плечо, и я благодарю доктора. Мы выходим на парковку, где Мэтт
хватает меня за плечи и разворачивает лицом к себе:
– Послушай, Энни. Я не доктор, но хочу, чтоб ты знала: что бы ты не решила, я буду
рядом каждый шаг этого пути.
Я вытираю слезы, прежде чем они прольются:
– Но что насчет твоего стопроцентного успеха в день гонки?
Он отмахивается:
– Все будет, как ты хочешь. Я сделаю все, что смогу, чтобы у тебя все получилось. Но ты
должна говорить со мной. Рассказывать обо всем, что попадает в твое тело.
– Это я могу сделать.
Попрощавшись с Мэттом, я сажусь на свое водительское место, сжимаю руль и пялюсь
на здание из красного кирпича.
Я не могу сейчас сдаться.
После того как я отвергла его предложение, он бросил меня, и я думала, что ничего не
может быть больнее. Мама продолжала советовать мне погулять со старыми друзьями
