Дзен и железяка полностью

Зато знать, что довел ее до оргазма, что она от него так забалдела и забыла обо всем – это то, что потом приятно грело душу. Половина удовольствия именно в этом. Видеть, как женщина под ним выгибается, как сжимает ногами, как впивается пальцами в порыве страсти, и слышать, как не может сдержать стонов и вздохов… Ощущать, как твердеют соски, и чувствовать пульсацию внутри в момент, когда она кончает. В этом самый кайф.

Ей хорошо. И тогда она разрешает входить во всю длину, делать с ней, что угодно.

– …ля!

Разрядка была мгновенной. Мужчина постоял немного под бьющими сверху струями воды, привалившись к кафельной стене.

Выйдя и накинув халат, Золотов пошел на кухню, налил в два высоких стакана воды из кулера и вернулся в спальню. Маша сразу встрепенулась и с опаской посмотрела на него.

– Хочешь? – протянул он ей один из стаканов.

– Да, спасибо.

Мария отпила, и сразу стало легче. Значит, продолжения не будет. Так?

– Я могу лечь в гостевой спальне, – сказал Золотов, решив не выселять девушку отсюда. – Если что, зови.

А сам подумал: вдруг передумает? Ну, кто их знает, этих женщин? Как в том анекдоте про поручика. «А вдруг?»

– Спасибо, – девушка вдруг порывисто обняла его и чмокнула в щеку.

Она была безумно благодарна ему за проявленное благородство. Получилось как-то по-детски, невинно. Он удивился на мгновение и ответил:

– Не за что.

Благодарит за что? Непонятно. За то, что …нул ее? Непохоже. Не за что благодарить пока. Или за то, что больше не пристает? Похоже на то. Ладно, утро вечера мудренее.

***

Маша, вымотанная до предела, задремала. Очнувшись поздно вечером, она сначала не поняла, где находится.

Надев белье, которое валялось на постели, и замотавшись вместо халата в одеяло, она пошла в гостиную. Там в обнимку с ноутбуком сидел Золотов в одних пижамных брюках, а на спинке дивана, как на насесте, устроилась игуана.

– Привет, – неловко сказала Маша. – Я думала…

– Что? – спросил он, блеснув очками.

От бликов не понять, что у него на уме, выражение лица не расшифровать. Она хотела сказать: «Я думала, ты тоже спишь». Хотела сказать ему: «Полежи со мной». Просто обними.

Но она не решилась. Только попросила:

– Шеба там не кормленая. Отвезешь меня домой?

***

Ехали обратно в неловком молчании.

– Извини, что напрягаю, – наконец сказала она, чинно сложив руки на коленях.

На мужчину она не смотрела.

– Да ладно, – хмыкнул он, и Маша не поняла, чего он вдруг развеселился. – – Потом поеду в аэропорт встречать Тимура.

– Ой!

Точно. Брат прилетает. А она… Что она? Расклеилась, не поедет. Чувство неловкости не оставляло. Хотелось сделать себе чашечку запретного, сладкого и ароматного какао, завернуться в плед и тупить перед телевизором, не думая ни о чем. И чтобы кошка мурчала рядом.

– Ой, – повторил он. – Забыла?

– Забыла.

– Не поедешь?

– Даже не знаю… – задумчиво ответила она.

Золотов завернул в какой-то переулок, прямо в арку между старыми сталинками, в глубину какого-то темного двора, и там остановился, не доехав до Машиного дома.

– Зачем мы тут? – удивилась она. – Почему ты остановился?

Иван отстегнулся, нагнулся к ней и поцеловал. Девушка сначала застыла, а потом, обняв его и запустив в его короткие волосы пальцы, застонала. Было хорошо. До боли, так, что не хотелось отпускать.

– Так плохо себя чувствуешь? – спросил он и первый раз в жизни увидел, как люди умеют краснеть.

Стремительно, как в мультике. Маша прижала ладони к горящим щекам и ответила:

– Вообще-то не все так плохо.

Он тихо засмеялся и прижал ее к себе, а она млела и таяла. Ну вот. Это же любовь? Она самая.

Это когда можно быть честным, и тебя поймут, и не надо носить маски. Не бояться быть смешной и говорить что думаешь. Это когда хочется быть рядом несмотря ни на что, и ты позволяешь другому человеку сделать с собой то, что не разрешала никому до этого. Потому что он – тот самый. Любимый и единственный. И, наверное, позволишь еще не раз, чтобы он никогда не ушел, и научишься это любить, как и его. Удовольствия для себя она пока не представляла.

– Ты потом заедешь? – с надеждой спросила она.

Маша внезапно испугалась, что он больше не приедет, раз она его так обломала.

– Наверное, не стоит, – отстранился он.

Сегодня ей не до того, он же не животное, чтобы думать только о себе. Иван помнил, как трудно было остановиться.

– Наверное, я пропущу тренировку, – сказала Маша.

– Понятно.

Он пристегнулся и повез ее домой.

Алаферов привез контракт и уйму новостей.

– Ну как там новые владельцы?

– Обживаются, – ответил Золотов, пока ехали из М-шей обратно в город. – Мы им всю документацию отдали. Я отрядил юриста для консультаций. Осталось познакомить со всеми клиентами, в том числе с Бьярнссоном.

– Машу будешь привлекать?

– Еще не решил.

Иван думал, что ей нужен небольшой отпуск, хотя бы пара дней. Честно говоря, он не ожидал такого. Было удивление и странное удовлетворение от случившегося, хотя дело они так и не довели до логического конца.

Алаферов еще не знает. Но узнает. С его темпераментом может кончиться плохо.