Американская "крепость" зашла в хвост из нижней полусферы. Вражеский пилот практически уравнял скорости самолетов, а потом машины принялись медленно, но неотвратимо сближаться. Еще немного - и американский башенный стрелок сможет безнаказанно поливать хвост "летучего юголландца".
До американского самолета оставалось меньше десяти метров. Сквозь разорванный плексиглас нижнего гнезда Фамке могла прекрасно разглядеть лицо пилота за лобовым стеклом "крепости". Это был совсем молодой парень, похоже, ее ровесник. Рядом с ним сидел штурман, но его лицо скрывалось за поперечным ребром жесткости. Сержант ван дер Бумен снова перевела свой взгляд на пилота. Тот неожиданно поднял глаза и их взгляды встретились.
Какое-то мгновение лицо американца не выражало никаких эмоций, но внезапно он широко улыбнулся и поднял вверх большой палец. Она осталась без шлемофона, волосы развевались на ветру, подумала Фамке -- проклятый янки понял, что ему противостоит девушка. Юголландка пожала плечами и показала в ответ средний палец. Этому жесту ее научили американские моряки, когда она была совсем девочкой, игравшей с другими детьми на причалах Дракенсберга. Американец улыбнулся еще шире, и как будто "притормозил" свой бомбардировщик. Самолеты больше не сближались, теперь дистанция оставалась неизменной -- примерно восемь метров по диагонали, плюс-минус. Фамке осталась в "мертвой зоне", башенный стрелок "крепости" не мог ее видеть и достать.
Но от этого не становилось легче. Сержант авиации бросила еще один короткий взгляд на пулемет Фоккера. В разные стороны торчали лохматые пружины и детали затвора. Дохлый номер. Как в том, набившем оскомину бородатом анекдоте:
"Но вы же настоящий юголландец!... - И пулемет застрочил снова..."
Фамке снова оглянулась на "крепость". Пилот по-прежнему пожирал ее глазами и скалился в тридцать два белоснежных зуба. Долго ли еще американец собирается играть с ней? Что делать? Выход есть -- доложить командиру, пусть уводит самолет с линии огня... Черт! Как она могла забыть! У нее есть еще один пулемет! Точнее, пистолет-пулемет - не суть важно.
Фамке торопливо потянула вниз "молнию" летного комбинезона. Глаза американца принялись округляться от изумления -- но настоящее изумление ему еще только предстояло испытать, когда Фамке расстегнула подмышечную кобуру и извлекла на свет автоматический "руби", украшенный веселыми золотыми дракончиками Цинской династии. Прощальный подарок Мэгги, любимое оружие японских авиаторов и китайских коммандос. Ухватившись левой рукой за раму пулеметной турели, Фамке крепко уперлась ногами в пол, сдвинула переводчик огня и вытянула правую руку вперед. Семь с половиной метров, прикинула она, трудно будет промахнуться -- и она не промахнулась. Пущенная из пистолета длинная очередь впечаталась прямо в лобовое стекло американского бомбардировщика.
Черта с два! Армированное стекло выдержало, только покрылось мелкой сеткой трещин.
На этот раз вражеский пилот торопливо натянул кислородную маску и покрутил пальцем у виска. Юголландка показала в ответ раскрытую ладонь - мол, "спокойно, не волнуйся", отбросила опустевший пистолет и в тысячный раз осмотрелась вокруг. Вот с чего надо было начинать - из наплечной кобуры капрала Сиберга выглядывал безгильзовый кольт 44-го калибра. Это уже не пулемет, это осадное орудие!
Первая же пуля завершила разрушение лобового стекла и убила пилота наповал -- в лоб и без выходного пособия. Кажется, в этот раз он даже удивиться не успел. Американец упал на штурвал, его бомбардировщик слегка -- совсем слегка клюнул носом. На миг возникло безумное желание - прыгнуть вниз, прямо на голову мертвому пилоту и взять "крепость" на абордаж. Это будет подвиг, о котором еще целые века станут слагать баллады! Желание пропало, когда прежде невидимый штурман, вдохновленный примером Фамке, открыл ответный огонь из своего пистолета. Мазила, выпустил полный магазин и даже близко не попал. Мерзавец прятался за пультом управления, и Фамке не могла его достать, зато пульт раскурочила на совесть. Все, машина далеко не улетит. Уцелевший американец тоже понял это. Должно быть, он считал выстрелы, и когда Фамке выпустила шестую, последнюю пулю, перестал прятаться. Впрочем, штурманский пистолет тоже был пуст, поэтому он только бросил на Фамке прощальный - как ей показалось, укоризненный взгляд - и скрылся в глубине своего самолета. Десяток-другой секунд спустя -- она не могла сказать точно, сколько времени прошло (а сколько времени занял поединок? и того меньше) -- где-то за кормой американского бомбардировщика раскрылся первый парашютный купол, потом еще один, и еще.
