Джекпот полностью

Время коротает он на полуострове Коронадо, наслаждаясь видом сумасшедше красивого моста; сравнивают его с тетивой лука, а Косте другое сравнение в ум идет: выгнутая спина зверя, к прыжку изготовившегося. Вид отсюда на деловой центр – закачаешься. Он загорает на мельчайшем, как пудра, спресованном песке, провожая глазами садящиеся на близкой авиабазе самолеты, купается в холодном, освежающем океане, бродит нескончаемыми коридорами знаменитой викторианской гостиницы с высокой башней-грибом, крытой красноватым толем, и двумя башенками пониже; построена она больше сотни лет назад без единого гвоздя, останавливались тут короли, принцы, президенты, снималась знаменитая лента Some like it hot с Мэрилин Монро, в советский прокат пущенная с простеньким завлекательным названием «В джазе только девушки»; он сидит в беседке внутреннего дворика под сенью bougainvilla — дерева с красными цветами, вместе с другими приезжими цокает языком в восхищении при виде дерева-дракона с перевитыми стволами; пьет пиво в кафе рядом с теннисными кортами, интересуется, есть ли в отеле свободные номера, номера есть, дорогие и не очень, он благодарит и отходит – Ла-Хойю ни на что не променяет, даже на королевские апартаменты в отеле без единого гвоздя.

Несколько часов слоняется он на пляжах Дель-Мара, впечатывает ступни в мокрый песок вблизи прибрежных вилл, которым рано или поздно суждено быть смытыми неумолимо наступающим океаном, несмотря на бетонные подпорки. Виллы устрашающе нависают над скальными обнажениями, выпрашивая у безжалостной воды еще каких-нибудь два-три десятилетия существования.

Слева от фривэя, ведущего к Дель-Мару, замечает приметное сооружение, похоже ипподром, и минует его – по горло сыт азартом Лас-Вегаса.

Он колесит по городу, нескончаемо щедрому на зрелища: гуляет в парке Бальбоа, архитектурой павильонов живо напоминающем Мексику – когда-то это и была Мексика; ездит в вагончиках по дикому заповеднику с отпущенными на волю животными, никуда не убегающими, потому что им здесь хорошо; смотрит шоу китов, специально садясь невысоко, чтобы быть облитым расшалившимся шаму: хохочет, как ребенок, когда кит посылает на трибуны очередной водопад, накрывающий Костю с головой (вдруг спохватывается: господи, да я не смеялся так целую вечность…).

Возвращаясь каждый вечер в отель, старается делать это дотемна: контуры холмов – спящих верблюдов на фоне розово-фиолетовых предзакатных облаков – напоминают краски Сарьяна Иногда кажется: это армянский, хорошо ему знакомый, а не калифорнийский пейзаж, только в армянском больше камней. Все в природе повторяется, как повторяемся мы со своими чувствами, хоть нас и баюкает иллюзия нашей исключительности. Цвета с меняющимися, еле уловимыми оттенками входят в Костю, как музыка, как живые, внятные, пульсирующие звуки мендельсоновского скрипичного концерта. Краски быстро тускнеют, угасают, как небо в планетарии, и вот уже первые неправдоподобно яркие звезды занимают свое место. Южная густая темнота вскоре окутывает пространство окрест – холмы, россыпи домов, деревья, цветы, траву, гольф-поля с озерами, а в глаза бьет пульсирующий световой поток, лава огней автомобильных фар, по встречному фривэю стекающая…

Попав как-то вечером в даунтаун, любуется Костя гигантским парусом – отелем «Hyatt». На самом верху, в торце, обнаруживает черный квадрат, странно интригующий. Малевич какой-то. Ноги сами несут в отель. Поднимается лифтом на последний, сороковой этаж и попадает в полутемный бар. Догадывается – это и есть черный квадрат. Сквозь витраж видны залив, мост Коронадо, гостиница, подсвеченные дома, сполохи огней близкой Мексики… Зеленое ожерелье внизу разложено, точно опознавательные знаки самолетных посадок. Выйдя наружу, понимает Костя, что пал жертвой оптического обмана: ожерелье на жилое многоэтажное здание наброшено в виде световой гирлянды.