В те несколько лет, которые Лестер и Дженни прожили в Гайд-парке, он был наиболее примечательным членом домохозяйства. Как уже упоминалось, он взял на себя длинный список мелких забот, а теперь их следовало препоручить кому-то другому. Сперва он протестовал, утверждая, будто в том нет потребности и он скоро встанет на ноги, но день шел за днем, ему делалось хуже и уж во всяком случае не лучше, так что Дженни решила, что есть смысл нанять кого-то присматривать за печью и выполнять поручения. Так и поступили. Герхардт был вне себя от горя и неудовольствия. Он не хотел болеть и не хотел умирать. Он лежал у себя в комнате, где за ним со всем тщанием ухаживали Жанетта и Дженни, его навещали Веста, кухарка миссис Фрисселл, конюх Генри Уидс, а иногда заглядывал и Лестер, который в основном лишь интересовался, как его самочувствие. Рядом с его кроватью было окно, откуда открывался очаровательный вид на газон и на одну из прилегающих улиц, Герхардт смотрел туда и удивлялся, что мир как-то справляется без него. Он поочередно подозревал, что Уидс не следит требуемым образом за лошадьми и упряжью, что газетчик без должного тщания доставляет прессу, что у печника взорвется котел, или будет перерасход угля, или он всех заморозит. Десятки мелких треволнений – для него, однако, вполне реальных. Он повторял, что знает, как ухаживать за домом. Он был всегда очень кропотлив в исполнении обязанностей, которые сам себе назначил, и очень переживал, что все будет сделано не так. Дженни сшила для него роскошный и величественный халат из вымоченной шерсти, крытой темно-синим шелком, и купила мягкие шерстяные шлепанцы в цвет, но он редко все это надевал. Он предпочитал лежать в постели, читать лютеранские газеты и Библию, а еще допрашивать Дженни, все ли идет как надо.
– Сходи-ка в подвал и глянь, что там делает этот парень. Тепла в доме никакого, – жаловался он. – Знаю я, что он поделывает. Сидит себе и читает, совсем забыл про огонь, а когда вспомнит, все уже потухнет. Там еще пиво рядом, только руку протяни. Нужно припасы на ключ запирать. Откуда вам знать, что это за человек. Может статься, совсем никудышный.
Дженни возражала, что в доме вполне уютно, что работник – приличный, тихий, достойного вида американец, что, если он даже выпьет глоток-другой пива, беды в том никакой. Герхардт тут же взрывался.
– Всегда у вас так, – восклицал он со всей страстью. – Вы не понимаете, что такое экономия. Если меня нет, вы все готовы пустить на самотек. Приличный человек! Откуда вам знать, какой он приличный? Огонь он поддерживает? Нет! А дорожки подметает? Если за ним не приглядывать, будет, как и все остальные, такой же никудышный. Сами все обойдите и проверьте, все ли в порядке.
– Хорошо, папа, – отвечала она, чистосердечно пытаясь его успокоить, – я так и сделаю. Пожалуйста, не волнуйся. Пиво я закрою на ключ. Принести тебе кофе и тосты?
– Нет, – сразу же вздыхал Герхардт, – желудок не примет. Не знаю, как теперь выкарабкаюсь.
Доктор Мэйкин, лучший в округе врач, весьма способный и опытный, явился по вызову Дженни и дал кое-какие несложные рекомендации – горячее молоко, тонизирующий напиток с вином, много отдыха, – но посоветовал Дженни не ожидать слишком многого.
– Сами знаете, что он уже в изрядном возрасте. И довольно слаб. Будь он лет на двадцать моложе, нам было бы чем ему помочь. Сейчас же все и так не слишком плохо. Он может еще прожить какое-то время. Может снова встать на ноги, может и не встать. Нам нужно быть готовыми ко всему. Меня не особо заботит, что со мной-то случится. Я ведь и сам немолод.
Дженни было печально думать, что отец может умереть, но ее радовало, что если это и произойдет, то в нынешних уютных обстоятельствах. По крайней мере ему будет обеспечен любой уход.
Когда он слег в первый раз, она постаралась связаться со своими братьями и сестрами. Она почти сразу написала Басу, что отец нездоров, и получила ответ, что тот очень занят и не сможет приехать, если только отцу не будет совсем плохо. Он написал также, что Джордж в Рочестере, где работает, кажется, в оптовой торговле обоями – «Шефф-Джефферсон». Она могла бы ему туда написать. Марта с мужем переехали в Бостон. Адрес у нее в небольшом пригороде под названием Бельмонт, неподалеку от центра. Уильям находился в Омахе, где работал в местной электрической компании. Вероника вышла замуж за некоего Альберта Шеридана, связанного с оптовой фармацевтической торговлей в Кливленде. «Она меня не навещает, – жаловался Бас, – но я ей сообщу». Дженни написала каждому лично. От Вероники и Марты она в конце концов получила ответы, что им очень жаль и они просят держать их в курсе. От Джорджа – что он не сможет приехать, разве что отец совсем расхворается, но хотел бы время от времени получать весточку о его здоровье. Уильям, как он впоследствии объяснял Дженни, письма вообще не получил. Ей стало ясно, как с ними обстоят дела.
