Сидевший перед ней О'Брайен тоже был озабочен. Видя выражение ее лица, он очень сожалел сейчас, что ему пришлось сделать то, что он сделал. На нем было написано столько неподдельного сожаления, столько откровенного, самоотверженного горя. Но правда должна была выйти наружу. Ей следовало все знать.
– Мне очень жаль, – сказал он, поняв, что она не собирается прямо сейчас ничего ответить, – что я принес вам столь неблагоприятные известия. Поверьте, я обнаружил себя в крайне болезненной ситуации. Лично к вам я не испытываю никаких дурных чувств – конечно же, вы это понимаете. Как их в данный момент не испытывает и семья – надеюсь, вы мне и в этом поверите. Я лишь представитель наследства, поверенный покойного мистера Кейна. Как я сказал вашему… хм, как сказал мистеру Кейну при оглашении завещания, я считал его весьма несправедливым, но, увы, будучи всего лишь душеприказчиком и советником его отца, ничего поделать не мог. Я взаправду считаю, что лучше, если вы будете знать положение вещей, чтобы иметь возможность помочь вашему, хм, вашему мужу, – тут он сделал значительную паузу, – прийти к решению. Мне, как и многим прочим членам семьи, было бы прискорбно видеть, что он потеряет все эти деньги.
Дженни отвернулась от него и глядела в пол. Когда он закончил последнюю фразу, она снова подняла на него измученный взгляд.
– Он не должен их потерять, – сказала она. – Это несправедливо.
– Я очень рад слышать это от вас, миссис… хм… миссис Кейн, – продолжил он, впервые решившись использовать по отношению к ней невероятный титул супруги Лестера. Разговаривая с ней все это время, О'Брайен мысленно переживал относительно того, как к ней обращаться. Он сомневался, что она замужем за Лестером. Он также не хотел с самого начала дать ей понять, что именно думает. Теперь, увидев в ней подобную готовность следовать голосу рассудка, он несколько смягчился. И вспомнил, что у него имеется для нее определенное предложение. – Я также буду с вами откровенен и упомяну о своих прежних опасениях, что вы примете мою информацию в несколько ином духе. Разумеется, как вы, возможно, знаете, начать стоит с того, что семейство Кейнов – по существу, клан. Насколько я помню, так было всегда. Миссис Кейн, матушка вашего, хм, вашего мужа, была весьма гордой и довольно холодной женщиной, а его сестры и братья изрядно тверды в своих взглядах на то, что представляют собой правильные семейные связи. Разумеется, поучать вашего, хм, мужа в подобных вопросах они не вправе, но они внесли свой вклад в то, что потенциально вполне приятные взаимоотношения между вами, им и ними оказались весьма сложными. Они полагают ваши с ним отношения необычными и – простите меня, если это прозвучит жестоко – в целом неудовлетворительными. Как вы знаете, в последние годы было много разговоров о том, что мистер Кейн-старший не верил, будто ситуацию удастся должным образом исправить с точки зрения семьи. Он считал, что его сын с самого начала поступил неверно. Одним из условий завещания было то, что если ваш муж – прошу меня простить – если его сын не примет предложения разойтись с вами и вступить в свою законную долю наследства, тогда, чтобы получить хоть что-то – те скромные десять тысяч в год, которые я уже упомянул, но до конца жизни – он должен… хм… должен… простите, если это прозвучит жестоко, это ненамеренно… жениться на вас.
Дженни поморщилась. Услышать такое в лицо было и впрямь жестоко. А она еще хотела из-за этого, вернее, из-за отсутствия этого, оставить Лестера. Она ошибалась – ей это вновь стало ясно. Ошибался и Лестер. Вся их попытка незаконного сожительства с каждым шагом делалась все катастрофичней. Было бы куда лучше, если бы он оставил ее, обнаружив Весту, или если бы она его оставила, когда написала письмо после визита Луизы. Теперь ее оглушило новое осложнение, и из всей этой несчастливой ситуации был лишь один выход, что она ясно видела. Она должна его оставить, или же он ее. Другого разумного ответа не существовало. Он не должен пожертвовать состоянием. Это было бы смехотворно, о таком и думать нельзя. Она должна оставить его, или он ее. Другого выхода нет. Чтобы Лестер жил на десять тысяч в год! Что за глупость.
Мистер О'Брайен с любопытством за ней наблюдал. Он думал, что Лестер и ошибся, да не совсем. Отчего он только сразу на ней не женился? Такая очаровательная!
– Есть еще одно обстоятельство, миссис Кейн, которое я хотел бы в этой связи упомянуть, – сказал он уже мягче и непринужденней. – Теперь, увидев вас, я понимаю, что для вас это безразлично, но меня направили и в некотором роде обязали сделать некоторое предложение, и я надеюсь, что вы выслушаете его с тем же настроем, с каким оно делается. Могло показаться, будто брат Лестера Роберт несколько жестковат в своем подходе к определенным коммерческим вопросам, проистекающим из завещания, но с его стороны это было непреднамеренно, так что… я не знаю, осведомлены вы о коммерческих интересах своего мужа или нет?
– Нет, – просто ответила Дженни.
