Для любителя природы жизнь в Сэндвуде была не лишена очарования, и это, вместе с любовью Весты, служило ей небольшим утешением. Помимо красот неизменно радовавшего ее озера с плывущими по нему кораблями, через город проходила железная дорога из Чикаго в Милуоки и дальше на север, и поезда, нередкие и зачастую шумные, служили успокаивающим свидетельством кипящей где-то жизни. К северу от Чикаго шла неплохая велосипедная дорожка, на пике этой моды из города наезжали сотни велосипедистов, своим присутствием оживляя идущую вдоль озера тропу. У нее была собственная лошадь с небольшим экипажем – одна из пары, развлекавшей их в Гайд-парке. Со временем животных в доме делалось все больше, включая колли, которого Веста назвала Крысом; она еще щенком привезла его из Чикаго, а он, когда подрос, стал замечательным сторожевым псом, умным и верным. Был еще кот Джимми Вудс, названный так по имени мальчика, с которым Веста была знакома и на которого, по ее утверждению, кот весьма походил. Был певчий дрозд, тщательно охраняемый на тот случай, если Джимми Вудсу вдруг вздумается закусить дичью, и банка с золотыми рыбками. Так что домохозяйство тихо и сонно плыло себе по течению, но во всем постоянно присутствовало другое, подводное течение чувств, малозаметное по причине его глубины.
В первые несколько недель после ухода Лестера от него ничего не было слышно; он оказался слишком занят плетением нитей своих новых коммерческих предприятий и слишком предупредителен, чтобы заставлять Дженни лишний раз испытывать бурю чувств при чтении писем, которые при нынешнем положении дел могли ничего не значить. Он предпочел на какое-то время все отложить и уже потом, чуть погодя, послать ей спокойное и здравое письмо, описывающее положение вещей. Через месяц он так и сделал, сообщив, что сильно занят коммерческими делами, ему приходится часто выезжать из города (что было правдой), и в будущем он, вероятно, станет отсутствовать значительное время. Он спросил про Весту и про то, как в целом дела в Сэндвуде. «Может быть, как-нибудь к вам заеду», – предположил он, хотя на самом деле не собирался, и Дженни это поняла.
Прошел еще месяц, от него пришло второе письмо, не такое длинное, как первое. Дженни ответила ему, целиком и с занятными подробностями описав, как у них дела. Она ничем не выдала своих чувств, сказав, что очень довольна жизнью и рада быть в Сэндвуде. Она выразила надежду, что теперь у него все будет хорошо, и попыталась дать понять, будто рада, что он ушел. Так ему будет куда лучше. «Не надо думать, что я несчастна, – писала она в одном абзаце, – поскольку это не так. Я уверена, что все именно так и должно быть, и была бы несчастной, если бы случилось иначе. Устраивай свою жизнь так, Лестер, чтобы быть как можно счастливей, – добавила она. – Ты этого заслуживаешь. Что бы ты ни сделал, меня это устроит. Я не стану возражать». Дженни имела в виду миссис Джеральд, что он и заподозрил, но почувствовал, что в ее щедрости, должно быть, имеется заметный оттенок самопожертвования и тайного горя. Это было одной из причин, почему он медлил.
Написанное слово и невысказанная мысль – как они между собой враждуют! Через шесть месяцев переписка сделалась с его стороны почти формальностью, а через восемь временно прекратилась.
Как-то утром, просматривая ежедневную газету, она увидела в светской хронике следующую заметку:
«О помолвке между миссис Малкольм Джеральд, проживающей по адресу бульвар Дрексель, 4044, с Лестером Кейном, младшим сыном покойного Арчибальда Кейна из Цинциннати, было формально объявлено на приеме, куда будущая невеста пригласила самых близких друзей, во вторник 6-го. Свадьба состоится в апреле».
Газета выпала у нее из рук. Несколько минут она сидела совершенно неподвижно, глядя перед собой. Может ли такое быть, спрашивала она себя. Действительно ли это наконец произошло? Она знала, что так должно было случиться, и все же – все же она всегда надеялась, что не случится. На что она надеялась? Разве она сама его не оттолкнула? Разве сама не предложила именно это, пусть и не напрямую? Но вот оно, прямо перед ней. Что ей делать? Оставаться здесь и жить на содержание? Мысль была ей неприятна. И однако он выделил в ее полное распоряжение круглую сумму. В сейфах трастовой компании на Лассаль-стрит находился пакет железнодорожных сертификатов общей суммой в семьдесят пять тысяч долларов, приносивший в год четыре с половиной тысячи, идущие непосредственно ей. Он предвидел, что Дженни, возможно, не захочет быть на содержании. Все организовал мистер Уотсон. Может ли она отказаться от этих денег? Ей нельзя было забывать про Весту.
