– Не совсем так, Лестер, – сказал его брат, – хотя что-то такое в нем тоже присутствует. Я знаю, что теперь для тебя это не слишком много значит. Знаю, что предпринимать что-то нужно было еще много лет назад, а не сейчас. И все равно я искренне считаю, что предложение могло бы тебя заинтересовать. В дальнейшем из него могло бы вырасти что-то еще. Я подумал, если честно, что оно помогло бы нам наладить отношения. В конце концов, мы братья.
– Да, – сказал Лестер, – мы братья.
Произнося эти слова, он думал об иронии ситуации – о собственном сардоническом представлении об их братстве. Вот Роберт с состоянием в шесть или семь миллионов (как утверждали слухи – точно никто не знал) приходит к нему, у которого есть собственных четыре-пять миллионов, чтобы загладить вину за что-то, но сделать-то это следовало, когда у Лестера было всего десять тысяч в год – и те он рисковал потерять. Роберт, по существу, заставил его вступить в нынешний брак, и хотя пострадала от этого лишь Дженни, он не мог не злиться. Это правда, Роберт не лишил его четверти отцовского наследства, но и получить ее явно не помог. Возможно, отец совещался с ним по этому поводу – определить он не мог. В любом случае, сейчас они встретились, и Роберт полагает, что своим предложением способен что-то исправить. Его – Лестера – это несколько ранило. И рассердило. Странная штука – жизнь.
– Нет, Роберт, я не вижу, как этого добиться, – сказал он наконец со всей решимостью. – Я ценю мотивы, побудившие тебя сделать это предложение. Но не считаю для себя мудрым его принять. Твоя возможность – она твоя. Мне она не нужна. Мы можем провести все изменения, которые ты предлагаешь, если акции останутся у тебя. Я и так достаточно богат. Ты пытаешься меня подкупать, чтобы залечить старую рану. На твоем месте, Роберт, я бы этого не делал. И не станем больше об этом думать. Я остаюсь при своей позиции. Что было, то прошло. Я совершенно не возражаю против того, чтобы время от времени с тобой что-то обсудить. А больше тебе ничего и не нужно. Все остальное – чек, выписанный, чтобы купить мою дружбу. Но она, по-моему, и так у тебя есть. Я не держу на тебя обиды. И не буду впредь.
Роберт пристально посмотрел на него. Он чуть улыбнулся. Все-таки он обожал Лестера даже после всего того, что ему сделал – и всего того, что Лестер сейчас ему сказал.
– Не знаю, Лестер, насколько ты сейчас прав, – произнес он. – В любом случае, я делал свое предложение не из мелочных побуждений. Я хотел как-то наладить наши чувства по отношению друг к другу. Но я не стану больше об этом говорить. Ты в Цинциннати в ближайшее время, случайно, не собираешься?
– Вряд ли, – ответил Лестер.
– Если вдруг соберешься, ты мог бы остановиться у нас. Приезжайте вместе с женой. Поговорим о прежних временах.
Лестер загадочно улыбнулся.
– Буду рад, – сказал он бесстрастно. Потом вспомнил, что, пока он оставался с Дженни, все было иначе. Они никогда не отступились бы от своего к ней отношения. «Что ж, – подумал он, – возможно, не стоит их винить. Забудем».
Они побеседовали на другие темы. Наконец Лестер вспомнил, что у него назначена встреча.
– Скоро мне придется уйти, – сообщил он, глядя на часы.
– Мне тоже пора, – сказал Роберт. Оба встали. – Ну что ж, – добавил он, пока они шли к гардеробной, – мы ведь больше друг другу не чужие, правда?
– Нет, ничуть. Вовсе нет, – сказал Лестер. – Надо будет время от времени видеться. – И они расстались на дружеской ноте. Роберт покидал встречу с чувством невыполненного долга и с некоторым раскаянием. Он на минуту остановился на крыльце клуба, пока подавали его экипаж, и задумался. Лестер – человек больших возможностей. Отчего между ними всегда было столько несогласия – даже прежде, чем появилась Дженни? Потом вспомнил собственные мысли насчет того, что тот ничего «не делал исподтишка». Вот то, чего недоставало его брату – и ничего другого. Он не был хитер, не обладал затаенной жестокостью – только и всего. «Что за жизнь!» – подумал он.
Лестер, со своей стороны, ушел оттуда с ощущением легкой неприязни к брату, но и с сочувствием к нему. Роберт был не таким уж и плохим – он ничем не отличался от остальных. Он отказался иметь с ним дело, когда совместная работа многое могла бы принести обоим, но он в то время играл по-крупному. К чему его обвинять? Как поступил бы он сам на месте Роберта? Дела у Роберта идут неплохо. У него самого – тоже. Он мог понять, как все произошло – почему его назначили жертвой, почему брату вручили огромное состояние. «Так уж устроен мир, – думал он. – Да и какая теперь разница? У меня найдется, на что прожить. Не пора ли забыть обо всем?»
