Внезапно Коровников резко убрал руки — вперед и в стороны — женщина громко вскрикнула, а вслед за ней легкий вскрик вырвался и у Нины, ощутившей в тот самый миг сильный, горячий удар, который волной прошел через нее от запястий до головы: такой силы, что она невольно ухватилась за виски и пошатнулась.
Коровников боком, по-крабьи, отошел в глубь комнаты, за стол, и прислонился к шкафу. Взгляд его ничего не выражал и казался мутным. Баринов вышел и вернулся со стаканом воды. Коровников кивком поблагодарил, стал пить, переводя дух после каждого мелкого глотка. Теперь пальцы его заметно подрагивали.
Женщину, потерявшую, похоже, последние силы, сообща уложили на диван. Коровников прикрыл ее простыней, постоял, склонившись, вслушиваясь в дыхание. Потом тыльной стороной ладони прикоснулся к ее лбу. Она открыла глаза.
— Полежи, полежи маленько, — ласково пропел-проговорил он. — Даже подремать можешь. А если что — зови, мы рядом, за стенкой.
…В кухне он первым делом поставил чайник на газ, достал три большие чашки, затейливо расписанные красными маками. Двигался он с усилием, преодолевая какую-то внутреннюю инерцию, и все время как бы прислушивался к чему-то. В большом заварочном чайнике под нарядной куклой томился крепкий чай. Себе и Нине хозяин налил почти по полчашки одной заварки, Баринову плеснул едва на донышко, и долил кипятком до краев. На нерешительный протест Нины, традиционно опасавшейся за цвет лица, он сердито буркнул: «Это не для удовольствия, это — силы восстановить!»
С наслаждением, как после тяжелой работы, он отхлебнул несколько глотков, жестом пригласив и их взять свои чашки.
Запаха у этого «чая» почти не оказалось, но зато вкус… Нет, такого напитка Нина еще никогда не пробовала. Она и не пыталась угадать, какие травы заваривались в том чайнике, ясно было, что настоящего чайного листа не водилось и щепотки. Она просто пила и наслаждалась незнакомым, странным и таким бодрящим питьем.
Коровников допил чашку, плеснул себе еще и с удовлетворением откинулся на табурете, привалившись спиной к стене.
— А ты молоде-ец! — он ласково и любовно посмотрел на Нину и улыбнулся. — Молодец! У тебя получится. — Потом он повернулся к Баринову. — Вы видели, Павел Филиппович, как она мне помогала?
— Спасибо, Петрович, — Баринов держал чашку между ладонями, словно грел руки. — Дай-то бог, чтобы не ошибся.
— Да что вы, Павел Филиппович! Да когда ж я ошибался-то? Сами ж видели, как она мне помогала!
Баринов кивнул.
— Да она ж почти сразу в меня включилась! Ай, молодец! — Коровников смотрел на Нину, и от избытка чувств — или от выпитого чая? — глаза его слегка увлажнились. — Ты ж в двух метрах меня чувствовала! Да еще и помогала.
Нина покачал головой.
— Ничего я не чувствовала, — тихо сказала она и поставила пустую чашку на стол. — Вы извините, Василий Петрович, только я ничего не чувствовала, честное слово.
— Хе-хе-хе! — негромко рассмеялся Коровников, показывая мелкие ровные зубы. — А за голову кто хватался? — довольным тоном спросил он. — А кричала почему, а?
Ответить Нина не успела. Короткий вскрик, полный страха и боли, словно ударом гонга прозвучал у нее в мозгу. Она вздрогнула и обернулась. Баринов резко поставил чашку, расплескав чай.
— Что с вами? — быстро спросил он.
— Н-не знаю… Что-то такое… Что-то там, — она слабо махнула рукой в сторону двери.
Коровников резко сорвался с табурета и бросился из кухни. Баринов и Нина поспешили следом. На пороге комнаты Нина приглушенно охнула, ухватившись в испуге за Баринова. Он успокаивающе сжал ее пальцы.
Нарыв прорвался. Женщина, спустив ноги на пол и опершись на правый локоть, полулежа склонилась с дивана. Брызги крови и гноя разлетелись далеко. Они были на простыне, на юбке, на руках женщины, даже на ее лице. Грудь сплошь заливало кроваво-гнойное месиво.
Нину замутило, она еще крепче ухватилась за руку Баринова. А Коровников неожиданно показал себя весьма квалифицированным медиком. За другой дверцей шкафа у него оказались в развернутом состоянии принадлежности неплохого процедурного кабинета. Он быстро, без суеты и лишних движений, обработал рану, наложил повязку. Нина и Баринов оставались молчаливыми свидетелями его мастерства.
Наскоро подтерев грязной простыней пол, он выскочил на балкон и призывно махнул кому-то, как догадалась Нина, мужу женщины. Тот появился буквально через десяток секунд и моментально оценил обстановку, обменявшись с женой одним коротким взглядом.
— Ну вот, молодой человек, — обратился к нему Коровников. Было видно, что он доволен собой. — Забирай свою красавицу и береги получше. Завтра свозишь в поликлинику на перевязку. И что врачи предпишут — все делайте: антибиотики там, физиопроцедуры… А я, — он картинно развел руками, — я сделал все что мог.
Женщину усадили к столу. Чашку того же крепчайшего чая, которую принес Коровников, она выпила залпом. Ей явно полегчало. И лицо уже не так горело, и в глазах больше не плескался страх пополам с болью.
