— Все, все, голубушка, — Коровников подошел к ней и провел ладонью по волосам. — Резать-то каждый может! Ты попробуй не резать… А сейчас домой — в тепло и спать! Спать.
Она послушно встала, ее пошатывало. Нина поспешила помочь ей одеться, укутала в платок, сказала что-то ободряющее.
Парень достал из кармана заранее, видимо, приготовленную двадцатипятирублевку.
— Спасибо вам, Василий Петрович, — он неуклюже стал совать новенькую, хрустящую бумажку ему в руки. — Если бы не вы…
Коровников заложил руки за спину.
— Не спеши, — мягко сказал он. — Я сейчас квитанцию выпишу.
Он отошел к своему универсальному шкафу, стал что-то писать в блокнотике, проложив между листами копирку. Потом подозвал парня.
— Вот, распишись, — и подал ему авторучку.
Тот послушно поставил подпись. Коровников вырвал листок и, улыбаясь, протянул ему. Парень прочитал раз, другой, обежал глазами жену, Баринова, Нину и растерянно обратился к Коровникову:
— Василий Петрович, это что?
— Разве непонятно? — И Коровников прочитал по своему экземпляру: — Бинты — 64 копейки, вата — 12 копеек, мазь — 38 копеек, перекись водорода — 5 копеек. Итого — один рубль 19 копеек… Если можно, без сдачи. — И добавил ворчливо: — У меня, ребята, не поликлиника, мне медикаменты самому покупать приходится.
Подвозя Нину домой, Баринов тактично вел разговор о пустяках. Она тоже старалась не затрагивать тему визита к Коровникову.
Как всегда, он остановился прямо у подъезда, вышел из машины, прощаясь.
— До свидания, Нина Васильевна, Жду вас вечером в понедельник, не раньше. Отдохните немножко от нас. Тогда и поговорим, хорошо?
…За четыре дня до понедельника передумалось многое. И вспомнилось многое, все в тот же ряд.
Отправной точкой служил, конечно, знахарь — или экстрасенс? — Коровников и его манипуляции, а еще — ее собственные ощущения в те минуты.
Что скрывать, как личность он и удивил, и поразил. Раньше она не сталкивалась с подобными людьми, ну, не доводилось. Не вписывались они в круг ее общения…
В принципе, каждый вольно или невольно сам формирует собственную среду обитания. В той, конечно, степени, в которой способен влиять на выбор окружения. И старается включить в него людей более или менее понятных, объяснимых и предсказуемых. В большинстве своем это удается. В итоге складывается приблизительное равенство и подобие в интеллекте, образовании, в стиле и способе мышления, в поведении, в моральных и нравственных началах… иногда даже во внешности. Своеобразный паритет.
Не выбирают только соседей, но, опять же, усредненно и они подбираются единого склада и положения: в совминовском доме квартиру токарю не дадут, в жилищно-строительный кооператив «Академик» ткачиху не примут, в заводское общежитие преподавателя музыкального училища не поселят.
Правда, случаются коллизии, вплоть до драматических, которые лишь подтверждают правило.
В свое время очень поразили Нину жители пятиэтажки почти в центре Волгограда, на Рабоче-Крестьянской. Отцу институтской подруги, кадровому военному, после увольнения в запас дали квартиру в доме, куда переселили обитателей снесенных бараков, мазанок и халуп с окраин… И попали они, словно кур в ощип, потому как подобрался там контингент еще тот. И по внешнему виду, и по поведению, и соответственно по общему уровню… Достаточно было беглого взгляда на обитателей того дома, облепивших лавочки у подъездов, а лавочки не пустовали с раннего утра до поздней ночи.
Приходя к подруге, Нина старалась как можно незаметнее проскользнуть мимо, что, конечно, было совершено бесполезно. Полной мерой получала она и ощупывающие взгляды, и оценивающие высказывания, и прочую словесную мерзопакость — и в лицо, и в спину. А иной раз приходилось даже отпихивать с дороги особо настойчивых и, как правило, неустойчивых на ногах человекообразных особей… А уж что творилось в подъезде, и вспоминать не хотелось.
Новые жильцы перенесли в многоквартирный дом — с водопроводом и канализацией, горячей водой, газом и центральным отоплением — барачный образ жизни, обусловленный привычкой к водопроводной колонке на соседней улице, к щелястому нужнику из горбыля, выгребной яме посреди двора, к дровяной печи для отопления, сформировав и здесь свою собственную, привычную среду обитания…
Да что там говорить, непохожими могут быть и вполне благополучные на вид дома, в которых живут тоже на вид вполне благополучные люди. Например, сравнить дом, где получил квартиру Юрий, и дом академический, в котором жил Баринов. В подъездах одного — кошачий и табачный дух, облупившиеся потолки и стены, щербатые ступеньки и тамбур без одной двери, в другом — свежебеленые потолки и бежевые блестящие панели, художественно обитые светло-коричневым дерматином двери квартир, плети декоративных цветов в кашпо между площадками…
