Высадив десант в нескольких бухтах, британцы начали медленно подходить к Порт-Стенли с разных направлений. Немецкие батальоны ожесточенно сопротивлялись, но что они могли сделать, если против каждого противник выставил по бригаде. Только отменная выучка фузилеров, да нападения диверсантов позволили отсрочить начало осады на целый месяц. А там опять на укрепленном рубеже у горы Лонгдон начались ожесточенные бои, растянувшиеся на два месяца. Да и на море постоянно кипели отчаянные схватки. Немцы ночами старались проводить торпедные атаки и добились успехов, потеряв при этом два старых крейсера «Нюрнберг» и «Лейпциг», все три эсминца (два прибыли с крейсерами «Регенсбург» и «Грауденц») и с ними еще три подводные лодки (с рейха летом подошло сразу четыре лодки, еще одна потеряна при переходе). Но потери того стоили — охранная линия британских крейсеров была отодвинута от Порт-Стенли на два десятка миль, а от дальнейших бомбардировок поселка и гавани англичане категорически отказались, даже ночью.
Однако блокада свое «черное дело» совершила. Огромные потери, острая нехватка боеприпасов, постоянные обстрелы, что не прекращались часами, а то и днями, измотали германский гарнизон. К тому же суровый климат подрывал здоровье солдат — больных, причем серьезных, было столько же, как и раненных, ими были переполнены все дома и убежища.
Пятого февраля генерал-адмирал фон Шпее решил прорываться с боем в океан. Ночью на два лайнера приняли военные грузы и здоровых солдат. Всех больных и раненых с часть медперсонала и продовольствием, оставили на милость победителей. Отпустили из плена три сотни англичан, в основном моряков, спасенных с потопленного крейсера. Попавший в плен командор Ройял Нэви дал собственноручную расписку Шпее, что приложит все силы и связи для их эвакуации и интернирования в Аргентину, в обмен на полное освобождение британских военных.
Под утро шестого гарнизон истратил последние снаряды к орудиям, потрепанные роты снялись с позиций под прикрытием пулеметчиков (те отходили последними, их принял на борт крейсер «Грауденц») и отправились на погрузку, которая прошла организованно. Флагманский «Шарнхорст» вывел небольшой отряд в океан, где его встретил «Фатерланд». Благодаря радару благополучно миновали блокадную линию англичан, утром уже соединились с «Блюхером» и легкими крейсерами. Но после полудня германскую эскадру обнаружили «тауны», по радио дали координаты своим броненосным крейсерам и началось преследование.
От схватки уйти не удалось — «Шарнхорст» и лайнер «Принц Эйтель Фридрих» больше шестнадцати узлов набрать никак не могли, а британские крейсера выдавали по двадцать. Бросать флагмана дело позорное, а потому Лангсдорф категорически отказался идти в рейх вместе с «Альтмарком», пока сам не убедится, что англичане прекратили преследование. И к его счастью, серьезных противников оказалось только шестеро. Три «тауна» и два скаута не рискнули напасть на лайнеры — четыре германских «города» были отнюдь не слабее противника, и после коротких стычек отогнали врага.
— Оп-па на!
Лангсдорф вскрикнул от радости — концевой «минотавр» резко отвалил в сторону, показывая явное желание покинуть схватку. «Гнейзенау» попал в него удачно — в кормовой башне стволы застыли на разной высоте, видимо вышла из строя. Оставшиеся втроем против четверых противников английские крейсера дружно подались из схватки, и адмирал облегченно вздохнул, испытывая чудовищное облегчение.
— Нет, Кранке — преследовать мы их не станем. Я на мостик, хочу там осмотреться, но башни пусть стреляют, — отдав приказ, адмирал покинул боевую рубку и поднялся на мостик, подставляя разгоряченное лицо ветру и соленой влаге. И заметил, как из кормовой башни медленно уходящего английского крейсера, поневоле ставшего новым флагманом второго британского отряда, выстрелила пушка — словно красный цветок распустился. Но не успел Лангсдорф толком оглядеться вокруг и оценить состояние кораблей, как чудовищным взрывом был опрокинут вниз, на железный настил, и от страшной боли потерял сознание…
Главнокомандующий вооруженными силами
в колониальных владениях рейха
генерал-адмирал рейхсграф фон Шпее
Фолкленды
— Экселенц, противник начал отход!
— Вижу! Они от нас здорово «огреблись и не желают сдачи», как любит приговаривать наш адмирал Лангсдорф.
